Неловкость

Я тоже давний сотрудник Свободы! ; и многих, не одного Игоря Северянина, давнее: моя статья была, помнится, в самом первом номере газеты. Уж одна такая давность (хотя не одна она, конечно) позволяет мне надеяться, что редакция За Свободу! даст мне свободу высказаться по поводу заметки Игоря Северянина Шепелявая тень (No 100).
Именно по поводу , -- только: о самой статье я говорить почти не буду, остановлюсь, главным образом, на редакционном к ней примечании. Оно по теме и по тонам находится в близкой связи с недавней статьей Философова Гроб повапленный . Вот об этой теме, да об этих тонах, и поговорим.
Редакции За Свободу! , а также Философову, очень не нравится парижский журнал Звено , вместе с его сотрудниками. О них и о журнале скажу в свое время, а пока начну с себя.
Философов находит, что я, в эмиграции, из Антона Крайнего превратился в Антона Среднего, и даже сравнивает меня с котом Леона Блюма, который так осторожно и мягко ходит по столу, устеленному хрусталем, что ни одной рюмки не опрокидывает.
Насколько я понял, Философов меня жалеет: ему кажется, что ходить подобным образом я принужден, хожу волей-неволей; т. е., прямее, -- что эмигрантская пресса, внутренняя цензура известных газет, стесняет свободу моего слова.
Не буду кривить душой: такая цензура существует, и не всегда я имею возможность, физическую, сказать то, что хочу, так, как хочу. Не всегда и примиряюсь я спокойно с этой невозможностью... Однако это частность и мелочь по сравнению с моей собственной волей, походя рюмок не опрокидывать. Воля же -- от сознания своих времен, от более или менее ясного их понимания. Раскидывать эмигрантские рюмки просто потому, что мне так изболится , да еще воображая, по-допотопному, по-довоенному, вроде Игоря Северянина, что этим доказываешь свою самостоятельность, независимость, властность и непреклонность -- право, уж как будто стыдновато. Не поясню, откуда стыд, -- видно и так.
Кстати, и реальные результаты рюмочных погромов бывают только отрицательные. Одна большевицкая радость чего стоит! Большевики -- не специальные рюмколомы, они вселомы; но в этом качестве и ломаньем по мелочам не брезгуют, всякому рады.