Около Толстого

Толстовские дни... Отчего это во все человеческие юбилеи всегда ввивается что-то неприятное, неблаголепное? Должно быть, уж так устроены люди. Намерения самые похвальные: вспомнить о человеке по случаю ... Всегда помнить нельзя, так хоть по случаю. Однако сейчас же начинается неумеренность: и в похвалах, и в натаскивании вороха ненужностей, и в выискиваньи ночных туфель ; рядом же подымается спор -- то насчет похвал, то насчет туфель, и в споре живых между собой незаметно тонет дорогой юбиляр .
Толстой особенно счастлив (или несчастлив) на юбилеи . Сам он их ужасно не любил. Но начались они с ним еще при жизни, а после смерти, -- если выключить несколько лет, когда было не до юбилеев, -- каждый год какой-нибудь случай , повод для суждений, осуждений и восхвалений Толстого.
Повторяю это, в корне, совсем не плохо, и понятно, если вспомнить недавнее замечание Маклакова; он говорит, что за Толстым мир не пошел, и хорошо сделал, ибо жить, по Толстому, нельзя; но Толстой разбудил человеческую совесть. Обеспокоил душу -- ко благу. Поскольку продолжается это беспокойство, хорошо. Не начинает ли, однако, вырождаться просто в шумиху юбилейничанья?
А на родине Толстого, в России большевицкой, еще хуже: там откровенно хотят Толстого использовать (самой маленькой пользой не брезгуют). И вообще-то, -- если по пословице мертвым телом хоть забор подпирай , -- подпиранье телом Толстого разнообразных заборов особенно в ходу; но когда подпирается им забор болыпевицкий, да еще руками учеников (недавняя брошюра Гусева -- прекрасный пример), -- смотреть на это очень противно.
А мы... Все чаще думается мне, что мы напрасно так кидаемся на всякий удобный случай , чтоб поболтать о Толстом, по-чествовать Толстого. Из любви к нему следовало бы дохранить закрытым воспоминание, свято довести до иной поры. Сейчас мы -- раненые; рана болит, и куда уж тут судить о чем-нибудь спокойно и трезво, оценивать по справедливости. В каждую нашу старую любовь, самую вечную и верную, часто вливается теперь какая-то горечь. Любовь требует целомудренного молчания в такие времена, как наше, когда --