Поэма жизни

Недавно в Париже был вечер поэтов -- о поэтах. Ряд кратких докладов о Тютчеве, Пушкине, Лермонтове, Некрасове. Предполагалось, что я буду говорить о Блоке. Но мне пришло в голову, что о Блоке много слов сказано, много еще будет сказано, и ничего Блок не потеряет, если на этот раз им никто не займется: я же вспомню поэта, которого или не знают, или забыли. По крайней мере и двух слов памяти никто о нем не произнес.
Если поэзия -- только стихи, если количеством и качеством стихов определяется поэт , тогда, пожалуй, моему поэту среди таких имен, как Тютчев, Лермонтов, -- не место. Но я-то думаю, что у человека, кроме его стихов, поэзией может быть и жизнь. Не то, что интересная жизнь, нет, но особым образом сложившаяся или сложенная, как поэма, с каким-то единством замысла. Она может быть непонятна (не всякая поэзия всем понятна), может нравиться или не нравиться, может остаться неизвестной... а все-таки это поэзия.
Мои слова памяти будут о стихотворце, мятежнике, работнике, страннике, священнике и мученике Леониде Семенове-Тянь-Шанском.
Книжки его стихов (1903--1904 гг.) у меня нет. Сохранилось только 5--6, небольшая лирическая драма и несколько статей, -- все напечатанное в нашем тогдашнем журнале Новый Путь , в Петербурге.
Знаю, можно найти эти стихи несовременными, усмотреть в них подражание Блоку (тогда еще непризнанному), а в драме -- влияние Метерлинка. Но мне и тогда стихи юного поэта нравились, т. е. чем-то останавливали мое внимание, хотя эпоха была такая, что талантливейших молодых стихотворцев -- хоть отбавляй. Между ними и Блок, тоже студент (старше Л. Семенова немного) и тоже около Нового Пути , где печатал свои первые заветные стихи и первые рецензии. Но в стихах и писаниях Леонида Семенова было нечто, что его отличало: было предотражение всей его жизни, как она потом им оказалась сложенной. Двадцатилетний студент, конечно, этого не знал. А в стихах -- знал. Говорил иногда о будущем в прошлом времени, как мог бы сказать через 15 лет.