Положение литературной критики

Нечего себя обманывать: положение весьма печальное. В какой-то газете аноним жаловался даже прямо на отсутствие критики. Все, говорит, либо дружественные излияния, либо критика не чистая , а с касанием политики , чего жалующийся не признает. Относительно дружеских излияний он прав. Это не критика. А что такое жажда чистейших образцов критики -- мы увидим, когда рассмотрим причины данного, столь печального, ее положения.
Речь идет о критике литературной, но в кругу эмиграции, и притом русской.
Что она русская -- заметить важно; ибо нам, русским, -- без ложной скромности, -- есть чем похвалиться в истории не только прямой литературы, но и критики. Не всякий из нас готов тотчас от своей истории отречься и веселой ногой пойти на вырождение критики: во Франции, мол, выродилась, ну и у нас пускай...
О Франции можно поспорить особо; но в нас-то кажется, традиции критики еще живы и не так скоро умрут.
Однако сейчас мы -- эмиграция. То есть, помимо всего прочего, круг до чрезвычайности суженный. Мы, если по Достоевскому, лежим все, и давно, на одной соломе. Ну да, ну да, подхватывают защитники дружеских излияний , вот поэтому-то мы и должны быть особенно осторожны: неловко, слишком свободно, шевельнешься, -- глядь, другого и ушиб. Художники итак самый чувствительный народ, теперь же, в эмиграции, они вовсе без кожи. К ним и цветком прикоснуться, и то надо с нежностью.
Все это верно, все это есть: и общая солома, и бескожная, сугубая чувствительность писателей, и еще кое-что... Но ведь есть, рядом, другое: память о русской критической линии; любовь к слову, мысли и жизни; и непреодолимое желание говорить о них правду.
Что же делать современному критику? Что выбрать? Покориться и тихо журчать, изливая нежные чувства? Или, если надоест, совсем замолчать? Или решиться, вопреки всему и всем, не изменять себе, как критику, и все-таки говорить правду?
Третье решение кажется героическим, но оно, прежде всего, бесполезно, практически неосуществимо. Не потому, что у нас нет критиков: они есть, и очень способные. Но они прекрасно знают, что не нашли бы места для своих правд .