Проза поэта

Почти все стихотворцы пишут и прозой, почти все прозаики пишут, или когда-нибудь писали и стихами. Однако, невольно, говоря о писателе, мы называем его или поэтом , забывая о прозе,-- или романистом, повествователем, не помня о его стихах.
У хорошего поэта не может быть совершенно плохой прозы как у хорошего прозаика-стилиста очень плохих стихов; но у того и у другого это не главная, в_т_о_р_а_я для него форма,-- в громадном большинстве случаев ничего не прибавляет к облику художника. А бывает, что и вредит: в несвойственной одежде резче выступают недостатки, индивидуальные слабости данного дарования, и мы, заметив их в прозе поэта,-- невольно ищем тех же неверных нот его и в стихах. Очарование и доверие уменьшаются. И часто совершенно напрасно.
Проза В. Брюсова, его книга рассказов Земная ось , может, пожалуй, толкнуть на этот соблазн. Но лишь того, кто не понимает, как велико не внешнее, а внутреннее различие между стихами и прозой, какая лежит между ними пропасть. Современные беллетристы нового типа , приближая, с великими усилиями, прозу к стихам, дают нам что-то смешное, лишенное обоих очарований,-- очарования прозы и, отличного от него, очарования стихов. Все искания форм новых, конечно, праведны, но во всяком случае новая форма не найдена и вряд ли будет найдена путем полумеханического сближения прозы и стихов.
Брюсов мало грешит этим.
Истинные поэты, как ни странно, редко злоупотребляют даром стиха, втискивая его насильно в прозу. Они более других чувствуют эту пропасть между формой стихотворной и прозаической. Брюсов пишет прозой как прозой , по крайней мере, хочет так писать. Грех его в другом: он все время помнит, что вот он, поэт, пишет прозой. А так как он-то сам, Брюсов, целиком -- поэт (только потому и настоящий поэт), -- то его с_а_м_о_г_о для прозы и не остается. Он пишет прозу, естественно, не как Брюсов ,-- а как кто угодно, какой угодно художник. И благодаря тому, что литература всех стран и всех времен ему открыта и силой художественного чутья в его власти и воле,-- он пишет свою прозу как любой из угодных ему художников. Но писать как Эдгар По -- значит не быть ни Эдгаром По, ни самим собою. Самого же Брюсова очень мало в его прозе, так мало -- что даже недостатки и слабости этой прозы к самому Брюсову почти и не относятся, оставляют образ его, поэта, цельным, неприкосновенным.