Разочарования и предчувствия

Давно, в каких-то заметках о русской литературе, я говорил, что у нас, собственно, литературы нет и не было, а были только литераторы. Это верно, хотя и не совсем. С первого взгляда, действительно, кажется, что литературы в западном смысле, то есть определенного, связного, культурного течения, в России не было. Вырастали отдельные личности; и кто расцветал вопреки окружающей среде -- должен был иметь силы громадные. Достоевский умел сделаться Достоевским, по надо было, чтоб он умел еще выдержать каторгу. Сколько бы мы ни забирались в глубь истории литературы -- мы не найдем ни одного мало-мальски видного писателя (ни одного!), которому не приходилось бы тратить силы на борьбу вот с этими каторжными обстоятельствами. Эмпирика, конечно; но ведь чего-нибудь же она стоит, особенно если это помимо всего прочего ...
О писателях менее видных я и не говорю; они падали, как трава под косой, не успевая и подумать о расцвете. Между тем без них, без хорошей середины, нет и литера туры в настоящем ее смысле. Пирамиды, рассеянные пустыне, -- не город, как бы ни были пирамиды высоки.
Но хорошая середина у нас все-таки имелась, -- из уцелевших. Только уцелели они при условии полного смирения, полной невидмости. Вот с первого-то взгляда и кажется, что их совсем нет, что нет и не было общего, совокупного, движения, -- не было литературы . Нужно вглядеться, нужно заглянуть под серые доски подполья, чтобы увидеть невидное, -- нашу хотя бы волю к созданию литературы, нашу надежду, что она явится, -- такая же, как у всех .
После знаменитого года, когда была объявлена, между прочим, свобода и литературе, объявлено, что не возбраняется отныне собираться, общаться и желать культурности, многие вообразили, что у нас началась заправская литература . Вид был, действительно, такой, будто она и впрямь началась. Конечно, только вид. Не могла она сразу, по объявлению, взять да и начаться. Даже если б объявления о оказались подлинными, даже если б действительно позволили общаться, собираться и глядеть в сторону культуры , то это лишь позволение направить волю к созданию, до создания еще далеко. Еще предстояла бы долгая работа.