Сосед No 1

Позвонить, что ли, к соседу? Отчего ж; можно и к соседу. Позвоню. Сосед наш... Я уж не помню, сколько лет мы его знаем. Наверно, знали и тогда, когда он не был соседом.
Что мы близки с ним (не в смысле соседних домов) -- этого нельзя сказать. Мы близки, как все петербургские интеллигенты близки между собою. Если интеллигентское собрание, да в частной квартире, -- (хотя бы и у нас) -- почти наверное сосед тут же. И тем наверное, чем собрание левее , а, главное, таинственнее . Дешевая, большею частью, таинственность, но это все равно. Сосед любит таинственность и любит ее вид. Он и говорит, -- довольно мало, -- особенным, тихим голосом, с особенными интонациями таинственности: чем народу меньше, тем он говорит больше, а когда приходит один или вдвоем с кем-нибудь, -- речи его обильны и так шепотны, что все время ждешь какого-то потрясающего секрета, но потом забываешь, что его не было, так как забываешь и все речи целиком.
Публичным выступлениям сосед не чужд, странно даже говорить, ведь он -- присяжный поверенный! Но это не важно, об этом никто не думает: сосед наш, главным образом, -- эсдек. Главным образом.
Смотрю на него, когда устаю от таинственного шепота без секрета, -- и прикидываю: на кого он похож? На протоирея он ужасно похож: рясу коричневую, крест золотой -- и просто художественный образ! Исследую это сходство строго, боясь, как бы не помешала объективности ассоциация идей, знание, -- что отец-то соседа -- был настоящий протоирей, и даже не без знаменитости: все мы, в детстве, в гимназиях, по его одобренным учебникам Закон Божий зубрили. Но, ей-Богу, если б и не знать это про соседа -- протоирей самостоятельно навязался бы. Одна вкусность его к жизни какая красочная. Ведь по манере отставлять руку, садиться за чайный стол, по тысяче мелочей видишь. Как вкусно, как аппетитно живет сосед. Не обманываю себя: по адвокатским ли, по таинственно-интеллигентским ли делам куда-нибудь он едет (например, по делам загадочного кружка О.--О. , насчет же путешествий по эсдечным делам -- я сомневаюсь) -- он должен ехать во втором классе, но со своими собственными простынями, чтобы уютно устроиться на ночь, и со своей провизией; он должен! В самом крайнем случае, если не провизия, он на каждой станции должен вылезать, закусывать, -- ну и пивца бутылочку; а чего-нибудь, каких-нибудь пряничков или хоть леденцов -- и в вагон из буфета захватить, -- сластена!