Стихи, ум и глупость

Вопрос об уме и глупости поэзии -- старый вопрос. Его отчасти коснулся В. Ходасевич ( Дни ): Ныне, -- говорит он, -- поэзия русская переживает тяжелое испытание... испытанье глупостью . Пора сказать откровенно и попросту, что она -- отчетливо поглупела . Но далее, как на образец этой поглупевшей русской поэзии, критик указывает на поэзию... подсоветскую. А в конце концов и сам оговаривается, что слово поэзия тут можно употреблять -- лишь по привычке называть им писанное короткими строками. Общий вопрос об уме и глупости поэзии остается, таким образом, в стороне. Но любопытен и частный.
О коротких строчках советских производителей и о самих производителях было бы несправедливостью сказать: глупо . Нейдет к ним это слово, не совсем прикладывается. С одной стороны -- слишком нежно, с другой -- слишком сурово. Глупость -- это особенное человеческое свойство, часто природное. Глупого нельзя жалеть (да и нечего, он хорошо себя чувствует) и с глупым нельзя бороться.
Совсем другое дело -- так называемые обломы или оболтусы . Из них именно и состоит орда ничевоков (по определению Ходасевича), т. е. представителей советской поэзии . В старое время говаривали: и что это за оболтус растет? Драть бы его, небось, поумнел бы. Среди данных оболтусов есть, конечно, глупцы натуральные, урожденные , но большинство -- глупцы искусственные. Попробуйте человека, потенциально неглупого, с самых малых лет -- драть, и драть, -- если позволено так выразиться -- в определенном направлении, т. е. упорно вышибая из него ум. Тут, полагаю, и гений вырастет оболтусом. Какое же имеем мы право требовать от этой несчастной орды ума, да еще поэзии ? Какого чуда ждем?
Уповать на чудо всегда можно, но не всегда утешительно. Потому, должно быть, не утешает меня теория моего старого друга оптимиста : он заверял, что освобождение и возрождение России немедленно начнется... едва лишь там явится новый Радищев. Очень хорошо. Но чтобы он явился -- нужно чудо. Есть ли вероятия явиться ему естественно, без чуда?