Судьба Аполлона Григорьева

О статье Блока Судьба Аполлона Григорьева было несколько отзывов, в той же мере неинтересных, в какой интересна сама статья.
Говорили, что у Блока нет А. Григорьева, что образ взят неверно. Говорили, что Блок не считался с такими-то источниками, вот это или то упустил. Наконец, упрекали за полемический тон статьи. Упрекали, впрочем, вяло. Обычное невнимание, равнодушно-снисходительное отношение к прозе поэта , -- с ней не считаются...
Между тем и статья, и полемический тон автора, и даже вот это общее добродушное невнимание в высшей степени любопытны и показательны для современности.
Насколько верен у Блока портрет А. Григорьева и верна исторически судьба его -- я не берусь судить. Истории вообще мало в статье, центр ее и смысл, во всяком случае, не исторический, т. е. никакой объективности в ней нет. А. Григорьев под пером Блока вырастает в символический образ; судьба его -- судьба русского человека, душа которого связана с глубинами , с прозябаньем дольней лозы , более сложная, чем души властителей жизни, стоящих только на славных постах , под знаком правости и левости . Судьба такого сложного человека -- гибель, ибо властители жизни не прощают касания к мирам иным .
Даже о Грибоедове и Пушкине Блок говорит: ...они погибли. Их наследие было опечатано... -- шумным поколением сороковых годов во главе с Белинским, белым генералом русской интеллигенции . Белинский, служака исправный, торопливо клеймил своим штемпелем все, что являлось на свет Божий. Весьма торопливо был припечатан и Аполлон Григорьев...
Несколько раз оговаривается Блок:
Теперь, когда твердыни косности и партийности начинают шататься... теперь, когда русское возрождение успело расшатать некоторые догматы интеллигентской религии... Но эти оговорки неубедительны. Не в исторической проекции видит Блок Григорьева: чувствует его как будто здесь, сегодня, в животрепещущей современности. Как будто еще сегодня глумятся над Григорьевым властные , судя его с точки зрения левости -- правости , и травят за то, что он не вмещается в интеллигентский лубок . Опять страдает страдалец, и опять не от правительства ; терпит -- но не за идеи (в кавычках); умирает, но не оттого, что был честен (в кавычках). До сих пор! -- говорит нам Блок и подчеркивает следующими словами: Григорьев обладал даром художественного творчества и понимания; и решительно никогда не склонялся к тому, что сапоги выше Шекспира , как это принять делать в русской критике от Белинского и Чернышевского до Михайловского и Мережковского .