Ты - ты

Выздоровление после серьезной болезни -- с первого дня праздник. А я еще поехал выздоравливать в самую праздничную страну -- на веселый Лазурный юг Франции.
Впрочем, был уже здоров. Или почти совсем здоров: еще чувствовал, что каждый день вливаются в меня, растут во мне новые силы и растет с ними веселая радость тела. Точно в детстве: бездумье, светлая дрожь внутри, и хочется... сам не знаешь, чего хочется, просто бежать бы, бежать вперед, раскинув руки, смеяться, и чтобы ветер бил в лицо.
Но худой, моложавый (после болезни мне разве лет двадцать на вид), я все-таки слишком долговяз; что бы сказали элегантные англичанки, если б я вдруг так помчался по Променаде? Пришлось беганье заменить сначала велосипедом, а потом я взял понедельно маленький рено и ездил один, порой как бешеный, просто чтобы мчаться.
Жил в ментонском Паласе , но, можно сказать, жил везде: и в Ницце, и в Монте-Карло, и в Каннах. Все это, казалось мне, был один нескончаемый веселый пляж с одними и теми же нарядными дамами. Я был влюблен, -- о, конечно! -- только не знал, в которую. Еще не решил, и пока был влюблен -- во всех.
Игорный зал совсем не прельщал меня. Свет, движение, постоянное предчувствие какой-то неизвестной, тайной, радости, -- что тут слушать монотонные переплески жетонов в полутемной духоте! Если Монте-Карло -- я уж предпочитал цветы и пальмы парка, а вечером сверканье Cafe de Paris .
Дни карнавала совсем меня закружили. Хотелось быть сразу во всех местах, и в Каннах, и в Ментоне, и в Ницце.
Я и поездил всюду, всего посмотрел, и по улицам набегался, засыпанным конфетти. Мешался в толпу масок, хотя сам был одет обыкновенно. Со мною весело заговаривали, болтал и я. К концу дня, усталый и радостный, оказался-таки в Ницце (шумнее и веселее всего!) и решил пообедать... где? да вот хоть в этом ресторане, около площади. Потом можно еще на бал...
Впереди меня в ресторан вошла веселая группа ряженых, -- ну как всегда, Пьеро, цыган, маркитантка... Уселись за большой стол, неподалеку от меня.