Выбор мешка

1907
Что мне делать? Литература, журналистика, литераторы -- у нас тщательно разделены надвое и завязаны в два мешке, на одном написано: консерваторы , на другом -- либералы . Чуть журналист раскроет рот -- он уже непременно оказывается в котором-нибудь мешке. Есть и такие, которые вольно лезут в мешок и чувствуют себя там прекрасно, спокойно. Медлительных поощряют толчками. На свободе оставляют пока декадентов, считая их безобидными, -- для них, мол, закон не писан. Пусть перекликаются между собою, как знают, о своих делах, лишь бы не портили нравов . Но журналисту (особенно журналисту), если он вздумает толковать о явлениях, подлежащих общественному вниманию, не позволять гулять на свободе: в мешок! Есть сугубо жгучие вопросы, имена, о которых совсем нельзя высказывать своих собственных мыслей. Мыслей этих никто не услышит -- слушают только одно: одобряешь или порицаешь. Порицаешь -- в один мешок, одобряешь -- в другой, и сиди, и не жалуйся на неподходящую компанию. Сам виноват.
Что же мне делать? Я не хочу в мешок, а между тем мне нужно коснуться именно одного из таких определяющих мою судьбу вопросов, одного из волшебных имен -- имени Максима Горького. Думаю: правдой, сущностью М. Горького уже никто особенно не интересуется; буду я хвалить его, его присных, -- ничью душу не возмущу в ее глубине; буду бранить -- ничье святое не оскорблю тоже; М. Горький, как писатель, как художник, если и расцветал для кого-нибудь, -- давно отцвел, забыт. Его уже не видят, на него и не смотрят. М. Горький -- общественное явление и, между прочим, один из оселков, на котором пробуют честность убеждений литературного или другого какого деятеля. Если я не признаю Горького -- значит: я признаю цензуру, гонение на евреев, бюрократизм, взяточничество, розгу -- и так вплоть до крепостного права. И меня тотчас же посадят в мешок -- прямо на Русский вестник , на Грингмута, на Мещерского, -- как бы я, и даже они сами, ни протестовали против такой неудобной близости. Если я признаю Горького и Ко -- я падаю на Батюшкова из Мира Божьего , на все серо-желтое Образование , на всех честных работников с известными и неизвестными именами, ибо, признавая, что человек -- это гордо , -- я смело иду вперед по пути прогресса ... и т. д. Пусть Батюшков открещивается от меня! Мы все-таки будем вместе, в одном мешке.