Заметки о "Человечестве"

Никакого человечества нет. Пора сказать это прямо. Пожалуй, и пора прошла: кому сейчас интересно, есть оно или нет? Вопрос без резонанса.
Если, из любезности или добросовестности, и выслушают мое утверждение, то возразят: а когда же это самое человечество было? Были страны, племена, народы, нации, слои, классы, партии, группы, индивидуумы, и всегда, как теперь, были они друг против друга, благодаря разности интересов. Собственно же человечества (уж не с большой ли буквы?) никогда не существовало. В мечтах разве? В воображении? В идее?
Да, да, и тут вся перемена, -- громадной важности. Не было -- но могло быть, к тому шло. Мечта, воображение, идея, -- есть предварительная стадия бытия чего-нибудь. Во всяком случае, единственная возможность бытия. Пока человечество жило в идее, оно могло реализоваться. А если погасить идею в уме? . С ней, естественно, гаснет воля, что же остается? Ничего, меньше пустого места.
Подозрительно быстро гаснут в наше время всяческие идеи . Человечество -- только одна из целого ряда, не менее важных. Вообразительное бытие ценностей, -- т. е. идеи, -- имеют громадное влияние на реальность. Когда они отмирают, гаснут -- это немедленно отражается на всех явлениях жизни, изменяет ее облик, существенно изменяя облик самого человека. Стоит представить себе: без воображенья, без воли, идущей далее настоящего момента, -- разве будет человек похож на то, что мы привыкли называть этим именем? Если и похож -- не очень... Угасание идей есть начало (долгого, правда) пути к перерождению человека в человекообразное .
Вступили ли мы на этот путь? И такой ли он роковой, нет ли с него обратного поворота? Трудно ответить. Я не решусь. Фактические признаки известного перерождения, однако, уже есть. В большом или малом, в общностях и частностях, в одной области жизни или другой -- все эти факты говорят о том же.
Не всегда их легко обнаружить и определить. Идея погасла -- но соответственное слово еще держится, переживает ее. Так, мы повторяем слово культура . Культура имела тоже лишь вообразительное бытие . И она может лишь становиться , -- при условии существования ее идеи. Слово осталось; но что под ним разумеется? Не сузилось ли, незаметно, понимание культуры до технических достижений ? А в общем не свелось ли к понятию чисто количественному, и, наконец, к рекорду ? Задача культуры превращается, понемногу, в задачу произвести наибольшее количество движений в наименьшее количество времени, или обратно. Какого рода движения, -- это уже все равно.