Журнальная беллетристика

Кое-какой подбор беллетристики, неуловимый для неискушенного взора, есть однако. Лишь в Русском Богатстве , этом, по-своему единственном, журнале, подбор слишком ясен. И -- увы! -- не к славе журнала.
Должен покаяться: я когда-то преувеличил заслугу Русского Богатства в отношении именно выбора беллетристики, сурового и последовательного отметания модерна , который везде равно беспозиционен, если не бессмыслен. Принцип-то верный, и раскрытые объятия всем повествователям без различий -- вещь подозрительная... Но есть же мера. И я слишком люблю литературу, просто как таковую, чтобы не отметить с печалью антилитературность двух первых книжек Русского Богатства за текущий год.
Но Кондурушкин все-таки хуже. Третий стиль дурной беллетристики, в Русском Богатстве совершенно ничем не оправдываемый. Представьте себе типичное описательство , типичный модерн с черточками , со штрихами , со звуками природы , без сюжета, без мысли, без действия, и... без признака художественности, без оригинальности, репортерским, газетным языком приготовленное.
Как же тут не опечалиться? И чем соблазнилось Русское Богатство ? Или оно вовсе не сознательно отметает модерн , а и хочет, да не может ? Потому что уж коли модерн, так первого сорта; Кондурушкин даже не второго, даже не третьего, а просто никакого сорта, хотя и модерн .
Вот образец первого сорта: в январской книжке Заветов произведение... вы думаете, я скажу Ал. Толстого? Нет, нет, его драма Насильники , хотя и не может быть названа бездарной (небездарен писатель) -- вещь все-таки слабая, спутанная, скучная и натянутая. Бог ее знает, как она вышла бы на сцене, но и тут сомневаюсь: уж через меру она неумна и местами напряженно-водевилиста.
Нет, образец модерна -- рассказ Шмелева Поденка в той же книжке Заветов .
Можно сказать, выписался человек, достиг! Это уже не скромный беллетрист из Знания , это и не Шмелев, автор хорошей, настоящей повести (тоже, однако, родственной, и приятно родственной, Знанию ) -- Человек из ресторана , -- нет это самый типичнейший модернист, писатель-описатель со всеми достоинствами и со всеми недостатками. Какой неожиданный рост и, главное, почти чудесное превращение!