Старая и юная Россия

РОМАНЪ.
Старымъ людямъ на послушенье,
Молодымъ... на разумѣнье.
Русскія былины.
(Посвящается Ф. Ѳ. П--кову.)
Весна памятнаго 1861 года.
Хорошо теперь въ деревнѣ, въ средней полосѣ Россіи, этакъ у границъ Малороссіи, вотъ хоть бы въ Оврусовкѣ. Всюду теперь лежитъ яркая, сочная, благодатная зелень: въ поляхъ, окружающихъ ее, по сосѣднимъ грядкамъ холмовъ, имѣющихъ дерзкую претензію называться между окрестными жителями горами , и на берегу широкой рѣки, протекающей подлѣ; хлѣба поднялись пышнымъ ковромъ и колосятся; воздухъ легокъ и душистъ; сладко дышится; въ лѣсахъ слышенъ запахъ цвѣтущей липы, смолистой сосны. Это пора молодыхъ овощей, вкусныхъ ягодъ, хорошаго молока и всякаго деревенскаго смаку.
Вечерѣетъ...
У воротъ длиннаго, бѣловатаго, съ колоннами у подъѣзда, старинной уродливой архитектуры, видимо строившагося когда-то съ большими претензіями на что-то, господскаго дома въ Оврусовкѣ, собралась дворня, покончивъ дневныя занятія: говоръ, шутки, смѣхъ; кто-то слегка наигрываетъ... на гармоникѣ. Въ густой сиреневой клумбѣ, посреди двора, было уже почти совершенно темно, начиналъ повременамъ пощелкивать соловей, и двѣ миловидныя и, вѣроятно, романтическія горничныя, отдѣлившись отъ другихъ, тихонько подкрадывались къ сирени... Налѣво, у конюшни, около распряженнаго фаэтона, чей-то кучеръ засыпалъ овесъ лошадямъ пофыркивавшимъ у повозки. За угломъ дома, у чернаго крыльца, горничныя перешучивались и возились съ лакеями.
А у параднаго подъѣзда, между тѣмъ, собралась солидная компанія изъ среды вотчинной олигархіи. Высокій, красивый лакей, раздвинувъ фалды щегольскаго, новенькаго фрака, сидѣлъ на зеленомъ львенкѣ подъѣзда и, куря папироску, слушалъ дворецкаго въ дубленкѣ, только что воротившагося изъ города. Атиманъ (бурмистръ тожъ) и скотникъ, опершись на палки подбородками, безъ шапокъ, тоже слушали со вниманіемъ дворецкаго, поджидая прихода управляющаго. Разговоръ, какъ и слѣдовало ожидать, вертѣлся около только-что появившейся тогда воли.