Mифология

Басни μῠϑοι получили начало свое еще въ тѣхъ лѣсахь и пещерахь, въ которыхъ укрывались первобытные люди. Живучи въ разсѣяніи и большею частію въ отдаленіи другъ отъ друга, не могли они долго оставаться въ одиночествѣ. Сама природа вложила въ душу человѣческую склонность въ общежитію: а потому и захотѣли они: окружить себя существами сколько нибудь себѣ подобными. Разумъ находился тогда въ младенчествѣ; онъ не могъ проникать въ причины тѣхъ безчисленныхъ явленій, которыя встрѣчались повсюду удивленнымъ ихъ чувствамъ. Такое невѣжество и ослѣпленіе само собою приуготовляло ихъ воображеніе къ разнымъ баснямъ и вымысламъ, а вліяніе стихіи и другія испытанныя ими нужды подали можетъ быть первой къ тому поводъ. Во время грозной бури два или три человѣка нашли себѣ убѣжище въ темнотѣ лѣса, и защищенные густыми вѣтвями, внимали съ ужасомъ реву вѣтра, пробѣгающаго надъ ихъ главами и наклоняющаго вѣковыя деревья. Ето для нихъ не вѣтръ, но нѣкое сильное и грозное существо, которому ничто противустать не можетъ, когда оно бываетъ гнѣвнымъ. Въ часы своего изступленія придали существу сему крылья, уста, необыкновенное дыханіе, и назвали его Еоломь. Въ продолженіе той же бури слышали скрыпъ деревъ, имѣющій нѣкоторое сходство съ воплемъ дикой женщины; ето, по ихъ мнѣнію, Дріады иди Амадріады (отъ ἄμα вмѣстѣ и δ'ῦς дубъ или дерево), которыя родились съ дубами и умираютъ вмѣстѣ съ ними. Онѣ защищали ихъ отъ бури и зноя; по сему и признаны были священными, божественными {Древніе, въ разсужденіи сего не одинакаго были мнѣнія. Одни почитали все то божественнымъ, что находилось въ дубахъ, а другіе, какъ то Друиды, жрецы Галловъ, признавали за божество одно только сердце дуба. Г. }. Нѣкогда случилось замѣтить огонь, упадшій съ высоты и зажегшій любимую ихъ дубраву огонь сей названъ Саламандрою все пожирающею, или Вулканомь, божествомъ сильнымъ и свирѣпымъ, низверженнымъ съ неба. Одно дерево покрытое прекрасными плодами остановило взоръ дикаго человѣка; онъ сорвалъ то яблоко, которое болѣе его прельщало, позналъ сладость его, и началъ мечтать, что подъ симъ деревомъ непремѣнно должно скрываться какое нибудь благодѣтельное существо, которое произращаеть плоды сіи: ето Помона. -- Сильная жажда привела его къ источнику, изъ ближней горы изливающемуся, много разъ отходилъ отъ него, много разъ онъ возвращался, и всегда видѣлъ то же обиліе водъ и ту же тѣнь, которая отражалась на днѣ источника при каждомъ его наклоненіи. Какое же ето божество, которое всегда изливаетъ сіи воды и которое многократно имъ самимъ видимо было? онъ назвалъ его Наядою. Между тѣмъ давно было замѣчено, что на всѣ радостные и печальные его клики всегда отвѣчалъ голосъ какого-то существа невидимаго, обитающаго въ мрачной пещерѣ. Онъ долго мечталъ о немъ, разныя дѣлалъ сужденія, и положилъ наконецъ, что тамъ должна привитать Нимфа Ехо.