Богопознание

БОГОПОЗНАНИЕ. Два рода возражений направляются против возможности Б. Говорят, что мы можем познавать только конечное и условное, и что наши познания имеют только символический характер. Мы познаем не мир, а символ мира. Это символическое познание дает нам возможность предугадывать явления и приспособляться к среде, но вопрос об отношении символов к вещам для нас безусловно неразрешим. Таким образом о конечном мы имеем только условное познание, а о бесконечном не можем иметь никакого. Но нельзя согласиться с этими положениями. Оставляя в стороне вопрос о нашем познании внешнего мира, можно указать громадную и важную область явлений, относительно которой наше сознание говорит, что мы ее познаем не символически, а представляем таковою, какая она есть в действительности. Это -- психические состояния собственные и других людей. Свою душевную жизнь мы переживаем непосредственно и душевные состояния других истолковываем по аналогии с собственными. Можно говорить, что бытие внешнего мира и других людей недоказуемо, что тезис солипсизма: существую только я не опровергнут. Можно утверждать и обратное, что тезис бытия я не доказан, что я , может быть, представляет собою феномен -- неустойчивую сумму зыбучих и постоянно сменяющихся элементов. Но логический анализ формул того и другого миропонимания показывает, что каждая из них заключает в себе признание бытия и я , как некоего устойчивого начала, к которому всё ставится в соотношения, и мира, соотносимого к этому я . Таким образом мы необходимо мыслим бытие собственное и внешнего мира. Определяя себя, как элемент последнего, мы находим в нем другие элементы, подобные нам и истолковываем их душу, как и свою собственную. Что-нибудь из двух: или эти наши заключения дают нам действительное познание или они представляют собою прямую ложь. Для нас логически невозможно мыслить последнее, и мы принимаем первое. Возражение, что из субъективной необходимости мысли не следует объективная действительность вещи, не может иметь значения. Субъективная необходимость (если она только необходимость действительно, а не всё то, чему Кант усвоил это имя, на самом деле заслуживает его) имеет принудительную силу для нашего мышления и является нравственно-обязательною нормою для нашего поведения. Таким образом мы обязательно признаем, что мы способны познавать истину и действовать по истине. В этом признании уже заключается признание возможности Б. Бог мыслится нами, как истина, и каждое движение вперед в познании истины и в ее осуществлении в жизни есть движение к Богу ( см. Бог ). Напрасно говорят, что в представление этой истины человек вносит субъективные черты и создает Бога по собственному образу и подобию. Во всех философских системах и религиозных учениях, где говорится о едином Боге -- абсолютном, причине всего существующего, всегда подразумевается, что Он превыше всех определений, и высшее достоинство человека полагается в том, что идеальные стороны и свойства его души подобны божественным. Таким образом, здесь является теоморфизация человечества, а не антропоморфизация Божества. Задача человека заключается в повышении своего богоподобия, что вместе с тем есть и повышение Б. и обусловливается непременно божественною помощью, следовательно, богообщением. Размышление открывает, что по существу общение человека с Богом возможно более, чем какое-либо иное общение. Внешний мир всегда находится вне человека, даже тело и душа непроницаемы взаимно, внешний мир является средостением между человеком и человечеством. Но Бог есть недалеко от каждого из нас: ибо мы им живем, движемся и существуем (Деян. 27, 27--28), в Его свете мы видим свет, и наше бытие есть лишь реализация божественной мысли. Идея божественного вездеприсутствия говорит, что Бог находится и может находиться особенным образом и в сердце человека. Если между прочими духовными существами и нами стоит физическая природа, то между Богом и нами стоят наши неразумие и грех. Для ослабления и устранения этих преград указываются два метода: теоретический -- размышление и практический -- упражнение. В неоплатонической философии возникла и Проклом (410--485 гг. по Р. Х.) была разработана теория особого высшего органа души ((ἄνθος τῆς οὐσίας ἡμῶν или τὸ ἑαυτῆς ἕν, ὃ ἐστὶ καὶ τοῦ ἐν αὐτῆ νοῦ κρεῖττον)), которым воспринимается Божество. Эта теория некоторыми мыслителями поддерживалась до последнего времени. Но нельзя делить души, как нельзя делит Бога. Нельзя и к Богу направляться каким-либо одним органом. К Нему или от Него можно двигаться лишь всеми силами души. Вот почему там, где хотели познать и представить Бога одним размышлением вместо живого Бога Отца, являлись или безжизненная абстракция пантеистов или деистический образ Бога-механика. Напротив, те, которые хотели, оставив в стороне размышление, следовать исключительно второму методу так как, наприм., он изложен в греческой философии Плотином (205--269 гг. по Р. Х.) или в арабской философии Альгацали (1038--1111), приходили к болезненному экстазу, к безумию, которое конечно в действительности никогда не может соединить человека с высшим Умом. Правильный путь к познанию Бога есть искание откровения о Нем. Такое откровение всегда содержалось в роде человеческом, и видимый мир, природа собственного духа, размышление о природе и смысле существующего всегда направляли человечество к принятию и усвоению Откровения.