Как это случилось?

Переводъ съ польскаго Н. Татарова.
Бѣдные обвиняемые пользуются правомъ безплатной защиты. Такую защиту по назначенію, или казенку и стойку по адвокатскому жаргону, судъ даетъ всѣмъ адвокатамъ по очереди, въ алфавитномъ порядкѣ.
Въ тотъ день, когда мой знакомый, Антонъ Юзвякъ, сидѣлъ на скамьѣ подсудимыхъ, стойки по шести дѣламъ розданы были тремъ адвокатамъ, по два дѣла на каждаго, но болѣе важныя, т. е. платныя дѣла не дозволили имъ явиться на защиту, и они должны были нанять за нѣсколько рублей замѣстителя, который взялся защищать всѣхъ подсудимыхъ гуртомъ.
Это былъ адвокатъ для бѣдныхъ , т. е. безъ портфеля, безъ бумагъ и безъ карандаша. Ежеминутно онъ вставалъ и заявлялъ, что отказывается отъ допроса свидѣтелей. Свидѣтели входили и выходили, показывали подъ присягой правду и неправду; читались протоколы и приговоры, а онъ стойко продолжалъ хранить обѣтъ молчанія.
Послѣ рѣчи прокурора онъ встаетъ и однимъ духомъ выговариваетъ формулу: прошу о снисхожденіи, вслѣдствіе смягчающихъ вину обстоятельствъ , и затѣмъ прячетъ листокъ съ фамиліей подсудимаго, дѣлая это совершенно такъ же, какъ если бы онъ срывалъ съ календаря день, отходящій въ вѣчность забвенія. Судьи уходятъ совѣщаться, въ подсудимомъ еще трепещутъ нервы въ ожиданіи приговора, а защитникъ кладетъ уже на пюпитръ слѣдующій листокъ: онъ защитилъ Ивана, теперь очередь Петра,-- прошу о снисхожденіи , потомъ слѣдующее дѣло -- прошу о снисхожденіи , и такъ дальше.
Дѣло по обвиненію Юзвяка въ убійствѣ, въ запальчивости и раздраженіи , послѣднее по порядку, было любопытнѣе остальныхъ -- тѣмъ, что жизнь запутала женщину въ исторію его дѣлъ.
Его ввели въ залу. Вошелъ маленькій, хилый блондинъ, съ лицомъ подростка, блѣднымъ и перепуганнымъ. Вовремя чтенія обвинительнаго акта онъ нѣсколько разъ подымался со скамьи, желая, повидимому, опровергнуть взводимыя на него обвиненія, но чрезмѣрное количество впечатлѣній не позволяло ему извлечь наружу ни одной мысли, и только свѣтлые, безпокойные глаза мѣнялись отъ выраженія смутныхъ порывовъ, скованныхъ въ глубинѣ души, какъ будто заколдованныхъ.