Лиодор и Софья

(Повѣсть.)
Въ концѣ Августа прошлаго года, въ достопамятную епоху нашей Исторіи, когда Московскіе жители послѣ долговременнаго благоденствія внезапно увидѣли надъ собою грозную тучу, когда уже многіе отцы и супруги удаляли изъ Столицы дѣтей и женѣ своихъ,-- въ сіе время Усердинъ, старой служивой, украшенный военнымъ Орденомъ, пребывалъ спокоенъ среди общаго смятенія. За то рѣзвая Лиза, его племянница, безпрестанно его тревожила: не проходило дня, чтобы она не вбѣгала въ кабинетѣ его и не твердила ему по нѣскольку разъ кто уѣхалъ, кто ѣдетъ, или кто сбирается ѣхать. Сумасшедшая! говорилъ ей дядя: чего ты боишься? Если, въ самомъ дѣлѣ нужно будетъ выѣхать, ужели я здѣсь оставлю васъ? Но ни свѣтъ, ни заря бѣжать изъ своего дома -- ѣхать неизвѣстно куда и за чѣмъ? Это простительно вздумать только вѣтреной шестьнадцатилѣтней дѣвочкѣ, какова ты. -- Я любя васъ, дядюшка, и зная что всѣ Ѣдутъ...-- Благодарю за любовь твою; но будь же, по крайней мѣрѣ увѣрена, что и я не меньше люблю тебя. Впрочемъ, это не есть еще доказательство любви, когда ты не такъ понимаешь вещи, какъ должно понимать ихъ. Посмотри на Софью, она при нынѣшнихъ обстоятельствахъ гораздо тебя благоразумнѣе: не подумай, чтобы я льстилъ дочери -- я говорю безпристрастно...
Въ самомъ дѣлѣ Софья не заботилась объ отъѣздѣ; но Софья и во многомъ не походила на Лизу. Одна имѣла болѣе склонности къ уединенію, любила чтеніе, музыку, работу: другая только что заботилась о свѣтѣ, и всякой балъ, спектакль, концертъ былъ для нее праздникѣ; одна была скромна, тиха и болѣе молчалива: другая рѣзва, говорлива и вѣтрена. Столь же различны были и внѣшнія ихъ достоинства: одна имѣла какія-то скрытныя прелести, которыя не вдругъ дѣлали впечатлѣніе; другая нравилась при первомъ взглядѣ и обворожала веселою улыбкою.-- Лиза еще въ младенчествѣ лишилась своихъ родителей, и съ того времени воспитывалась подѣ непосредственнымъ попеченіемъ дяди, который былъ и опекуномъ ея. Усердинъ и дочь брата его не были осыпаны дарами фортуны, однакожъ не были ею и обижены.