На могилу Антона Павловича Чехова

-- Волжскій
Ум. 3 іюля 1904 г.
С.-Петербургъ
Изданіе Е. Д. Жуковскаго
Умеръ Чеховъ... Вотъ и для него, вчера еще живого творца Вишневаго сада , -- открылась исторія. Одной великой могилой стало больше на Руси; еще сиротливѣе сдѣлалось въ литературѣ. Со смертью Чехова ушло дарованіе первой величины современной литературы. Умолкъ пѣвецъ лишнихъ людей , пѣвецъ тоски по недосягаемомъ идеалѣ, по Богѣ живомъ человѣка.
Плачь, родная страна, объ угасшемъ пѣвцѣ!
Чеховъ ушелъ отъ насъ, но осталось его огромное литературное наслѣдство. Оно крупнымъ слагаемымъ войдетъ въ общую сумму вѣчныхъ цѣнностей духовнаго богатства русской литературы. Драгоцѣнная сокровищница его творчества еще при жизни великаго писателя много разсматривалась и оцѣнивалась; критическая литература, посвященная произведеніямъ Чехова, давно уже разраслась до огромныхъ размѣровъ, разраслась, если не вглубь, такъ вширь, но для разработки и оцѣнки его литературнаго наслѣдія остается все еще широкое поле. И чѣмъ дальше вглубь грядущаго, тѣмъ больше будетъ вырастать величіе Чехова, какъ истинно художественнаго творца. Еще при жизни Чеховъ занялъ свое почетное мѣсто въ славномъ пантеонѣ классиковъ русскаго слова; яркимъ свѣтиломъ вошелъ онъ въ великое созвѣздіе первоклассныхъ силъ русской художественной литературы. И чѣмъ дальше, тѣмъ замѣтнѣе, неоспоримѣе будетъ представляться огромное значеніе Чехова въ исторіи русской литературы; чѣмъ дальше, тѣмъ рельефнѣе будетъ выдѣляться сіяніе его художественнаго генія. И тѣхъ, кого еще не убѣдила или не вполнѣ убѣдила въ величіи Чехова -- жизнь, тѣхъ убѣдитъ смерть. Смерть здѣсь, какъ въ судьбѣ многихъ великихъ людей, сдѣлаетъ то, чего не сдѣлала жизнь, -- она побѣдитъ косность сужденій, побѣдитъ нашу вѣковѣчную робость въ признаніяхъ величія вблизи...
Впрочемъ, по общему признанію почти всей критики послѣдняго времени, Чеховъ ставился обычно на второе мѣсто въ современной художественной литературѣ, тотчасъ за Толстымъ. Во многихъ отношеніяхъ онъ долженъ быть поставленъ даже выше Толстого; изящество художественной формы поднимаетъ его здѣсь безусловно на первое мѣсто. Нѣкоторыми основными моментами своего творчества Чеховъ восходитъ къ Тургеневу, но и Тургенева онъ превзошелъ красотой формы и тонкостью художественнаго рисунка. Теперь, когда для Чехова въ нѣкоторомъ смыслѣ уже открылась исторія, когда мы смотримъ на него, взятаго во весь ростъ, огромнаго и цѣльнаго, -- явственно, чувствуется какъ выросла, какъ утончилась русская художественная литература за послѣднюю четверть вѣка. Часто говорятъ, что Чеховъ заключительное звено, послѣднее слово той школы русской литературы, которая беретъ свое начало въ Гоголѣ, что въ Чеховѣ замыкается кругъ литературнаго развитія, зачатый въ Гоголѣ. Но Чеховъ не только заключительная точка, но и исходная. Чеховъ не только конецъ, но и начало , пишетъ одинъ изъ недавнихъ его критиковъ, возражая другому, который, ища новыхъ путей, захотѣлъ ликвидировать счеты съ Чеховымъ. Да, Чеховъ не только конецъ, но и начало. Въ немъ русская классическая художественная литература, органически развиваясь, поднимается на новую, высшую ступень; старое Гоголевское преображается въ новое Чеховское; реализмъ незамѣтно, чудодѣйствіемъ творческаго генія, претворяется въ импрессіонизмъ.