О правде и кривде

Волжский А. С. О правде и кривде: (К вопросу о семейном разладе Л. Н. Толстого) // Богословский вестник 1916. Т. 2. No 6. С. 322-373 (2-я пагин.).
1) Статья написана болѣе пяти лѣтъ тому назадъ, вскорѣ послѣ смерти Л. Н. Толстого. Если она печатается теперь, то только потому, что съ намѣченной точки здѣсь зрѣнія Толстой и толстовское не нашли себѣ освѣщенія въ посмертной литературѣ. А между тѣмъ и такъ, съ такого угла зрѣнія, подумать о Толстомъ людямъ, ищущимъ правды, нужно: быть можетъ, кто-нибудь изъ соблазняющихся и еще несоблазненныхъ задумается. Только это и позволяетъ автору печатать статью, несмотря на сознаніе всѣхъ недочетовъ написавшаго тогда. Весьма замѣтныя въ статьѣ недоговоренность и вмѣстѣ переговоренностъ происходятъ какъ разъ отъ внутренней обязательности выговорить то, что оставалось, остается невыговореннымъ о Толстомъ и что такъ трудно поддается выговариванію. Только невозможность при современныхъ настроеніяхъ печати провести статью черезъ какой-нибудь общій литературный органъ вынуждаетъ автора обременять страницы Богословскаго Вѣстника разборомъ семейной драмы Л. Толстого.
Возсмердѣша и согниша раны моя, отъ лица безумія моего. Пострадахъ и слякохся до конца, весь день сѣтуя хождахъ: яко лядвія моя наполнишася поруганій, и нѣсть исцѣленія въ плоти моей (Псаломъ 37).
Когда хочется понять, хочется уловить живую правду о чемъ-нибудь, всегда вѣрнѣе обращаешься къ выразительнымъ мелочамъ, къ частностямъ и случайностямъ жизни, къ маленькимъ черточкамъ, къ тѣмъ безконечно-малымъ психологіи человѣка, въ которыхъ правда, какъ равно и неправда, чаще всего и схватывается живьемъ. Здѣсь, въ этихъ извилистыхъ складочкахъ, пестрѣющихъ подкладочкахъ, маленькихъ узелкахъ, въ тѣни незамѣтныхъ уголковъ неслышно прячется самая интимная, потайная душевная глубь, та тончайшая цвѣтистая пыльца, изъ которой только и добывается медъ внутренняго пониманія, безъ которой душевный міръ теряетъ всѣ свои очарованія и краски. Здѣсь, въ этихъ невидимыхъ пылинкахъ и пушинкахъ, въ этихъ неразложимыхъ психологическихъ атомахъ, въ этихъ дифференціалахъ души, трепетно бьется самое сердце жизни, загадочно темнится клубокъ противорѣчій, тѣхъ противорѣчій, которыми жизнь живетъ и дышетъ, и движется, и растетъ. Только здѣсь можно разслышать тихій, едва-слышный шопотъ той стыдливой, внутренней правды, которая боязлива на громкія слова и видные поступки, на внѣшнія, показныя заявленія и замѣтныя выраженія, для которой такъ больно, такъ странно выговаривать себя... Безъ вниманія-же къ этимъ чуткимъ малостямъ пониманія всякая правда похожа на ложъ, всякое знаніе о чемъ-либо становится обидно-безжизненнымъ, безпсихологическимъ, безкровнымъ, отвлеченно-пустымъ, слишкомъ общимъ и общественнымъ.