Две сестры, или: которой отдать преимущество?

Я знаю двухъ сестеръ.... Какъ это слабо выражаетъ мои отношенія къ двумъ милымъ, прекраснымъ существамъ! -- Я люблю, люблю пламенно двухъ обворожительныхъ сестеръ и сія любовь не знала бы предѣла, если бъ это прекрасное, высокое чувство могло быть рѣшительнѣе, безъ колебанія, безъ двойственности. Но я чувствую, что оно не можетъ быть полнымъ, единственнымъ, отъ безпрерывнаго уклоненія то къ старшей, то къ младшей сестрѣ. Обѣ прелестны, но каждая имѣетъ свои особенныя прелести; обѣ привлекательны, но влеченіе къ нимъ не одинаково. Одна сіяетъ, въ полнотѣ своей красоты, какъ ясный, погодный день, обнаруживающій всю живопись окрестностей, всю роскошь природы. Душа погружается въ нѣкое упоеніе, увидя сліяніе горъ съ поднебесностію, небесъ съ стекловидностію моря; луга, подстилающіеся подъ рощи; большія дороги у лежащія, какъ развернутые свитки и сады, какъ картины, окруженныя рамами своихъ оградъ. Но очарованіе, такъ сказать, рѣдко изтощается, когда душа, уносимая красотами великими, но единообразными, не находитъ новой пищи для новаго возхищенія. Напротивъ, другая мила, заманчива, привлекательна, какъ лунный вечеръ позднихъ дней лѣта. Я люблю такіе вечера! Бѣлые туманы, то затопляя, то выказывая закругленные холмы, чернѣющіеся лѣса и развалины замка на остріе скалы, волнуются, застилаютъ бѣлыя скатерти, или накидываютъ трепещущую дымку, которая, ничего не закрывая, ничего и не выказываетъ. Душа любитъ погружаться въ сіе смѣшеніе блѣднѣющаго свѣта, синевы синевы небесной и сизаго сумрака; любитъ ловить предметы среди зыбучихъ тумановъ и странствовать за разновидными тѣнями, которая, какъ будто живыя, слѣдомъ за думою перемѣщаются изъ долины въ долину, отъ холма къ холму. Такова вторая сестра, неимѣющая ничего блестящаго, но полная очарованія. Какъ прекрасна старшая! Вообразите станъ и поступь Минервы. -- Что-то греческое въ лицѣ свѣтломъ, что-то римское въ осанкѣ величественной. Разумъ и тишина сіяютъ въ большихъ, голубыхъ очахъ ея, ненарушимое спокойствіе въ чертахъ лица, въ чертахъ, которыхъ согласіе есть согласіе превосходной музыкѣ.-- Все въ ней правильность, во всемъ отчетность. Каждое движеніе -- мысль; каждое слово -- разумъ. Высокое краснорѣчіе льется изъ полныхъ, румяныхъ устъ, формы ея роскошно округлены и въ самыхъ складкахъ одежды -- обдуманная искусственность, умъ и приличіе. -- Важность сопутствуетъ ей, осклабленіе устъ соотвѣтствуетъ мысли, сіяющей на возвышенномъ челѣ. -- Все въ ней открыто, все ясно. По виду -- Юнона; мудростію -- Минерва, осанкою -- царица! Большая златострунная лира, украшенная драгоцѣннѣйшею отдѣлкою, въ высокомъ древнемъ вкусѣ, часто обращается въ красивыхъ, полныхъ рукахъ и звѣнитъ подъ Сѣдыми, округленными перстами ея. -- Что скажу о пѣсняхъ, которыя она поетъ о Царяхъ, о народахъ, o великомъ, о божественномъ?... Величественны и безсмертны, какъ возвышенная поэзія, онѣ важны, усладительны и согласны, какъ гармонія вселенной, какъ бесѣда вѣковъ, коей внимаютъ поколѣнія мимотекущія. Сіи пѣснопѣнія дѣйствуютъ прямо на разумъ, утоляютъ страсти, возвышаютъ душу. -- Такова сестра старшая.