Кобальт фиолетовый

Старший сын Петра Петровича стоял в коридоре. А я как раз вышел из класса. Он позвал меня:
— Послушай, а ты не знаешь, где мой отец?
Я ему не хотел сначала отвечать, а потом говорю:
— Не знаю.
— В каком он классе сейчас, ты не знаешь?
— Не знаю, — говорю.
— Послушай, — говорит, — у тебя, кажется, целый склад рам. Это правда?
— А что?
— Значит, правда, — говорит. — Давай меняться. На масляные краски. Я тебе красок дам. А ты мне раму. Очень мне, до зарезу, вот так, рама нужна. Нужно мне портрет отца в раму вставить. В раме он совсем по-другому смотреться будет. Рама — это всё равно что платье для человека… Да ну, ты всё равно ничего не понимаешь, чего с тобой разговаривать…
Я хотел уйти, а он меня остановил.
— Да ладно, — говорит, — подожди ты. Будешь меняться или нет? Напишешь масляную картину. Что, плохо, что ли? Очень даже хорошо. Я, понимаешь, хочу у отца деньги попросить. Для этого, собственно говоря, я и пришёл сюда. Раму, понимаешь, нужно мне купить. Да он может не дать мне денег. Да, может, у него и нету. Ты не знаешь, где мой отец?
Насчёт красок я здорово задумался. Настоящая масляная картина… Великие мастера…