Опыт генеалогии современного псевдо-реалистического романа

Та правда, которую Флоберъ зналъ объ жизни, благодаря своей полной безотрадности и крайней узости, не могла удовлетворить его. Она была слишкомъ скудна и безнадежна, чтобы можно было примириться на ней. И вотъ совершенно неопредѣленная по своему содержанію, туманная потребность чего-нибудь иного, лучшаго, болѣе интереснаго выразилась въ. особенной любви къ пикантнымъ томамъ, положеніямъ и картинамъ. (Зола говоритъ, что Флоберъ никогда не могъ отдѣлаться отъ пристрастія къ чрезвычайнымъ происшествіямъ). И въ личной своей жизни, и въ литературной дѣятельности онъ способенъ былъ цѣлыми мѣсяцами довольствоваться созерцаніемъ пошлыхъ и пустыхъ мелочей жизни. Но вдругъ терпѣть дольше становилось не въ моготу и онъ отдавался на волю самымъ фантастическимъ эксцентричностямъ. Можно сказать, что въ природѣ человѣка соблюдается извѣстная экономія; она не позволяетъ безнаказанно урѣзывать и ограничивать кругъ интересовъ личности: если не дано ходу высшимъ интересамъ, на сцену выступаютъ низшіе; если они лишены опредѣленнаго содержанія, съ тѣмъ большею силой даютъ они чувствовать себя въ видѣ безпредметнаго раздраженія. Въ литературной дѣятельности Флобера это обстоятельство особенно сильно выразилось въ его Саламмбо . Въ этомъ скучнѣйшемъ изъ своихъ романовъ онъ просто преслѣдуетъ читателя всякими изысканными положеніями, вычурными подробностями, дикими фигурами и всякими страхами и ужасами, отъ которыхъ просто волосъ дыбомъ становится. Нечего и говорить, что подобныя тэмы очень мало гармонируютъ съ неподкупнымъ реализмомъ.
Тѣмъ же самимъ объясняется другое обстоятельство, которое гораздо больше и чаще даетъ себя чувствовать, и ужь рѣшительно во всѣхъ произведеніяхъ Флобера. Дѣло въ томъ, что при малой художественной наблюдательности и впечатлительности, онъ нетолько былъ глухъ къ высшимъ духовнымъ интересамъ, но и вообще меньше всего впечатлялся душевнымъ міромъ. Зато внѣшняя, матеріальная сторона жизни привлекала почти все его вниманіе. Въ письмѣ къ другу по поводу смерти любимой сестры онъ даже разсказываетъ, самъ тому удивляясь, что чувства его точно совсѣмъ омертвѣли, а все вниманіе сосредоточено на однихъ внѣшнихъ обстоятельствахъ -- на стукѣ сапоговъ могильщиковъ, на ихъ одеждѣ и т. п. Тоже самое, когда умеръ его лучшій другъ Луи Булье, онъ, будучи страшно подавленъ горемъ, обращалъ вниманіе на самыя пустыя мелочи, а во время похоронъ ему съ особенной яркостью бросались въ глаза комическія стороны происходившаго. Собственно говоря, подобное состояніе знакомо каждому. Сильная подавленность душевнаго настроенія заставляетъ физическія ощущенія и самыя мелочныя внѣшнія впечатлѣнія выступать въ особенной яркостью. Но у Флобера, по всѣмъ видимостямъ, тоже явленіе имѣло гораздо болѣе общій характеръ. Онъ былъ постоянно въ угнетенномъ, апатичномъ состояніи. И потому въ его представленіяхъ внѣшняя сторона жизни играла самую первую роль. На содержаніи его литературной дѣятельности это обстоятельство оставило неизгладимый слѣдъ. Въ любомъ изъ его произведеній каждому читателю должно броситься въ глаза явное предпочтеніе автора къ описанію внѣшней стороны жизни. Непрерывно! цѣпью проходитъ передъ вами сцена за сценой, положеніе за положеніемъ и даже цѣлыя фигуры, изображенныя только извнѣ.