Том 9. Очерки, воспоминания, статьи
Тем не менее эти заботы никогда не скрывают ни умственной, ни душевной пустоты студента-драгуна, ни раннего его знакомства с радостями жизни, за которые в старое доброе время добродетельные и чадолюбивые отцы исправно посекали своих девятнадцатилетних сыновей. Эти качества сквозят в мутном, безжизненном взгляде из-под устало полуопущенных ресниц, в нездоровой бледности лица, в резких чертах около глаз и носа и в том плотоядном выражении глаз и губ, с которым студент-драгун оглядывает встречающихся ему на улице женщин.
Университет он, конечно, иногда посещает: там, в коридорах и в курилках, в антракте между лекциями, всегда очень шумно и весело, можно встретиться со «своими» и условиться насчет вечерней партии винта и ужина у Рейнера, услышать свежую новость или пикантный анекдот и, наконец, из любопытства (это, право, презабавно) посидеть минут десять на лекциях, глядя с презрительной усмешкой на этих, в поношенных тужурках, которые там что-то слушают и даже записывают какую-то ерунду.
Но в чем он истинный гений, что занимает целый день его тоскующую лень, это карамбольный бильярд у Штифлера, и, право, студенту прежнего времени похвала Грановского или Пирогова не доставляла столько гордого и стыдливого удовольствия, как современному студенту-драгуну брошенное вскользь одобрение всегда полупьяного маркера Якова: «Вот этого шара вы ничего, чисто сделали». Другое его развлечение винт, и непременно самый хищнический открытый, с присыпкой, гвоздем, винтящимися коронками и тройными штрафами. Нередко, встав из-за карточного стола, он с небрежно-рассеянным видом и бегающими глазами объявляет, что, «кажется, господа, я не захватил своего бумажника… пусть останется за мною».
Студент-драгун ходит в самые модные рестораны. Ничто так не щекочет его мелкого тщеславия, как фамильярно-почтительный поклон франтоватого и фаворизованного местною золотою молодежью лакея. При этом студент-драгун топорщится, выпячивает грудь, говорит популярному лакею «ты» и «братец», брезгливо морщится, читая menu, но изредка бросаемые им на посетителей ресторана быстрые взгляды выдают его радостное волнение.
Куприн Александр
Студент-драгун
Днепровский мореход
Будущая Патти
Лжесвидетель
Певчий
Пожарный
Квартирная хозяйка
Босяк
Вор
Художник
«Стрелки»
Заяц
Доктор
«Ханжушка»
Бенефициант
«Поставщик карточек»
Юзовский завод
Путевые картинки
Царицынское пожарище
События в Севастополе
Листригоны
Немножко Финляндии
Над землей
Мой полет
Лазурные берега
Люди-птицы
Пунцовая кровь
Юг благословенный
Париж домашний
Старые песни
Мыс Гурон
Рыжие, гнедые, серые, вороные
Париж интимный
Барри
Париж и Москва
«Светлана»
Воспоминания
Памяти Чехова
Памяти А.И. Богдановича
Памяти Н. Г. Михайловского (Гарина)
О том, как я видел Толстого на пароходе «Св. Николай»
Уточкин
Отрывки воспоминаний
Статьи и фельетоны
Загадочный смех
Рецензия на повесть Р. Киплинга «Смелые мореплаватели»
Рецензия на книгу Н.Н. Брешко-Брешковского «Опереточные тайны»
Памяти Чехова (статьи)
О Кнуте Гамсуне
Редиард Киплинг
О Гоголе
О Чехове
Умер смех
О нищих
Заметка о Джеке Лондоне
Фараоново племя
Вольная академия
Чтение мыслей
Джек Лондон
Дюма-отец
Нансеновские петухи
Толстой
Илья Репин
Москва родная