Жизненный путь Марины

Декабрь 1912 года. На шестом этаже большого каменного дома слышится мелодия Чайковского:
Ах, уймись ты, буря,
Не шумите, ели!
Мой малютка дремлет
Сладко в колыбели…
Комната, в которой поют, плотно закрыта. И всё‑таки квартира полна звуков.
Это отец Марины занимается со своими учениками.
Через коридор, тоже в плотно закрытой маленькой комнате, в плетёной детской коляске лежит девятимесячная Марина. Иногда она спит под пение, иногда же часами лежит с открытыми глазами и прислушивается к доносящимся до неё звукам.
В той же комнате, на полу, четырёхлетний Рома раскладывает в ряд деревянные дощечки; он сам нарисовал на них вагоны, паровозы, тендер.
— Бау — бау — бау! Третий звонок! Фю — у-у — у!.. — пронзительно кричит Рома, изображая отходящий поезд.
Марина поворачивает голову к брату…
В те годы Рома мечтал быть машинистом. Страсть к паровозу возникла у него с двухлетнего возраста. Я тогда учительствовала в Вязьме. Каждую субботу мы с Ромой встречали на вокзале московский поезд: отец приезжал к нам на воскресенье, а в понедельник утром возвращался домой, в Москву. Пыхтящий и фыркающий паровоз, длинный состав вагонов были первыми яркими впечатлениями в жизни мальчика. Человек, воле которого подчинялась вся эта махина, — машинист паровоза — казался Роме могучим волшебником из папиных сказок.