Ответа не будет

— Так у нас будет Яблоновый сад? — спрашивала она, подводя левый глаз черным карандашом.
— Да… Весной яблони чудно цветут… — отвечал он, наблюдая, как она быстро и умело гримировалась.
— А внизу Волга?
— Усадьба стоит на самом обрыве… С балкона открывается вид верст на пятнадцать, а в весенний разлив Волга разливается верст на семь.
— Очень хорошо, то есть хорошо и обрыв, и разлив Волги, и цветущие яблони. А знаете, чего недостает в вашем саду?
Она повернула к нему свое раскрашенное лицо и посмотрела улыбающимися глазами. О, это было удивительное лицо, которое тянуло его к себе, как электромагнит. Чего стоили одни глаза, серые, с поволокой, маленький рот, при каждой улыбке открывавший два ряда белых, как слоновая кость, зубов, розовые, маленькие уши, лукавые ямочки на подбородке, небольшой, но красиво вылепленный лоб, даже родинка на левой щеке, — все было хорошо и точно картина было вставлено в живую раму мягких, слегка вьющихся, с золотистым отливом белокурых волос.
— Да, недостает в вашем саду fleure d'orange, — проговорила она, медленно роняя слова.
Он не понял, что она хотела сказать, и совершенно серьезно ответил:
— Fleure d'orange — это цветы померанцевого дерева, проще сказать, апельсинового…
— Да-а? Вот удивительно!.. Значит, из каждого бутона подвенечных цветов выросло бы по апельсину, и только?
— И только…
— Ах, зачем вы это мне сказали?.. А я думала, что fleure d'orange — совсем особенное растение, вроде лилии и что оно специально растет, как эмблема юности и невинности. Ведь это жалкая проза: апельсин.