Записки о прошлом 1893-1920

Эти воспоминания о прошлом я посвящаю с любовью и уважением другу и жене моей, верному спутнику на жизненном пути – Евгении Константиновне Марковой. Автор 18 ноября 1940 года, Египет
Анатолий Львович Марков в 1914 году
В моей памяти ещё так ясно звучит голос моего отца, читающего нам по вечерам отрывки из своего дневника. Вижу его ещё такое молодое лицо, оживлённое и взволнованное, когда он описывает жизнь в далёкой любимой родине. На диване сестра Женя и я сидим, прижавшись к маме. Золотой свет лампы освещает только папино лицо и его манускрипт. Тёплый египетский вечер смотрит в окно, и вечерние мотыльки вьются вокруг света. В этом уютном полумраке можно было утаить наши слёзы о том невозвратном прошлом, о котором так тосковали мои родители.
Божий свет отцу суждено было увидеть в ночь с 28 на 29 декабря 1893 года в деревне Озерне Щигровского уезда Курской губернии. Дед его по отцу, Евгений Львович, − один из образованнейших людей своего времени, окончивший русский и германский университеты, известный русский писатель, имя которого в советской России несправедливо умалчивалось. Прекрасное образование получил и мой отец. Выпускник Воронежского кадетского корпуса и Николаевского кавалерийского училища (Славной школы), он двадцатилетним юношей оказался в самом пекле сражений «Великой войны» − I Мировой войны, а позже гражданской как участник Белого движения.
Моя мать, Евгения Константиновна фон Эггерт, после окончания гимназии во Владивостоке училась на медицинском факультете в Санкт-Петербурге и была отправлена врачом на фронт. Мама была награждена Георгиевским крестом за спасение раненых с поля боя. Родители встретились во время «Великой войны» в 1916 году, вместе прошли гражданскую в рядах Добровольческой армии, и никогда не расставались до конца своих дней.
В эмиграции судьба забросила моих родителей и мою сестру, девяти месяцев от роду, в Египет, где в Александрии родилась я, и где мы прожили до 1958 года, находясь под «покровительством» египетского короля Фуада, поддерживавшего белых русских эмигрантов. Поскольку мы были «белыми» русскими, у нас не было официальных документов. Тем не менее, отец, как профессиональный военный, был принят на службу в англо-египетскую полицию. Я бережно храню, и хотела бы видеть изданными в России папины рукописные и опубликованные материалы об этом полном трагизма периоде жизни русской эмиграции