Е. Л. Афонин

Передо мной лежат рукописи, письма и стихи, оставшиеся после смерти Батьки . Вот воспоминания посвященные милым друзьям поэта-борца Алексея Гмырева. Из этих воспоминаний, написанных Батькой , есть кое-что могущее послужить материалом для его биографии и характеристики.
В июле 1906 г., пишет в этих воспоминаниях Батько , я вторично попал в Ананьенскую тюрьму. Все тюрьмы тогда были переполнены. По югу вторично прокатилась волна аграрных беспорядков. Появилась потребность связаться с другими тюрьмами, чтобы узнать, какие элементы их наполняют. Нашими курьерами были уголовные, которые в это время жили с политикой дружно. Письма адресовали просто на политический корпус безымянно. Мною с одним из этапов было получено несколько писем из Елисаветграда и, между ними одно от т. Гмырева. Женственно-ласковое, но полное силы и веры в революцию, оно побудило завязать с ним переписку. Весной 1907 года, новый начальник,-- говорит Батько, взял нашу относительно свободную тюрьму на винт .
Мы не подчинились новому порядку и устроили бунт. После побоев и сидения в карцере нас разослали по разным тюрьмам. Я попал в Елисаветград. Между прочим, здесь Батько познакомился лично с Гмыревым, которого горячо полюбил. Гмырев обвинялся и случайно и необоснованно в убийстве помещика Клеповского (Член 1-й Думы от монархистов). В Елисаветградской тюрьме Батько пробыл очень недолго. Скоро его перевели в Херсон. Порядки в этой тюрьме были для заключенных более благоприятны. И здесь, как в Ананьине, была некоторая свобода, завоеванная борьбой, стоившей даже жизни одного из заключенных, т. Клина, убитого надзирателем через дверь во время протеста.
Протест, борьба были в те годы непрерывным явлением в жизни тюрем. И Ефим Лаврентьевич был душою, первым был во всем, что было связано со свободой, с борьбой. За эту борьбу ему приходилось частенько бывать в темных, сырых карцерах. Скоро Батьку повезли на суд в Елисаветград. Но суд не состоялся. Возили его вместе с Гмыревым. По дороге бежал одни из участников по делу Гмырева -- Прочуханов. По возвращении в Херсон тов. Афонина выбирают тюремным старостой. В ноябре месяце его везут вторично в Елисаветград на суд выездной сессии. Состав суда был крайне черносотенен, но Батько был оправдан. Хотя,-- как он пишет,-- я был все же обречен на административную ссылку. Часто приходится здесь касаться Гмырева. Это совершенно понятно, так как эти годы жизнь Батько , его борьба проходила рука об руку с ним. Их что-то сильно роднило и даже на этот раз Батько ездил на суд с Гмыревым, которому дали шесть лет каторги.