Лейся свет впереди, тьма стелись позади

Сказку я вам расскажу, ничего не утаю, так, как сказывали мне вечерами на селе.
Жили-были муж да жена. Как поженились они в молодости, родилась у них дочка. Росла дочка красавицей-раскрасавицей, как солнышко ясное, как ягодка рясная. Те, кому жениться пора пришла, все мешкали, все надеялись: и она ведь девушка, как все девушки, когда-никогда придется и ей жениха себе выбрать.
Только, как говорится, каждое семя легко всходит-зеленеет, да нелегко цветет и зреет. Бывает, дожди и ветры злые гнут росток к земле, рвут его и ломают, и тяжко ему снова в себя прийти, чело к солнцу поднять. Так настали тяжелые дни и для бедной девушки. Ни с того, ни с сего заболела ее матушка и богу душу отдала. Только и успела достать из-за пазухи перетень, отдать его дочка да промолвить:
- Видишь этот перстень? Береги его, как зеницу ока. Кто бы тебя ни сватал, надень ему перстень на палец: коли впору придется, выходи за него, а коль нет, так и не думай.
Похоронила она матушку, покручинилась, погоревала, прошло немного времени, и опять стали ее женихи донимать.
Примеряла она всем перстень, да никому он впору не приходился. Так и не могла себе жениха выбрать.
Жил в те времена Мужичок-с-ноготок, борода-с-локоток и был у него внук, не к ночи будь помянут, уродливый да страшный, как нечистая сила. Как-то так случилось, что чудище Мужичок-с-ноготок проведал, каков размер перстня, а проведав, развел костер жаркий и заставил внука девять дней да девять ночей держать руку в огне-пламени; когда размякла рука, положил ее Мужичок-с-ноготок на наковальню и трах-таррарах - стал ковать девятью молотами. Ковал, ковал, пока не подогнал палец внука под размер перстня.
Тогда нарядил Мужичок-с-ноготок своего внука в платье, золотом и серебром шитое, самоцветами украшенное,, и послал его красну-девицу сватать. Поклонился тот девице, протянул палец… и пришелся ему перстень впору. Горе-горюшко, у бедной девицы слезы ручьем полились. Не ждала она, не гадала, что такой жених ей достанется. Но коль матушка на смертном одре так наказала, некуда ей было деться. Плакала она, причитала, но никто ее горю помочь не мог, никто ее не мог утешить.