Овечка батрака

Жил-был когда-то батрак. Много лет прослужил он у барина и в награду за свои труды получил такого жалкого и несчастного ягненка,- глаза б на него не глядели. Взял батрак ягненка и побрел по белу свету, и все бродил в поисках работы, а ягненка пас себе у обочины дорог, в редколесье, по берегам рек. Ягненок рос, креп и сделался круглым, как огурчик. С каждым днем колечки на нем становились все кудрявей и золотистее. Теперь уж батрак от всего сердца поил и кормил ягненка, глаз с него не сводил - ведь только и утешения было у бедняги.
Однажды пас он его у обочины дороги и увидел царских глашатаев, которые извещали о том, что у царя есть дочь, пребывающая в свои молодые годы в большой печали. Еще не нашлось такого человека, который сумел бы вызвать хоть слабую тень улыбки на ее лице. Царь-де очень омрачен этим несчастьем и страдает денно и нощно. Он извещает о том, что, если кто-либо развеселит его дочь, - получит ее в жены и половину царства впридачу. Как прослышал батрак про такое, подумал: Пойду-ка я в царский дворец, попытаю счастья. А если опозорюсь, то, верно уж, буду не один . И с этой думой пустился в путь-дорогу к царским хоромам. Шел с утра до вечера, а как сумеркам сгущаться, дошел до какого-то села и постучался в одни ворота, чтоб пустили его переночевать. Когда ворота открылись,- о боже! - увидел человек, что попал к самому попу, а тому - что делать! -пришлось притвориться, как человеку благочестивому, что принимает он его ночевать с открытой душой, И повел батрака в одну из комнат. Попадья и три его дочки как увидели овечку, так вьющиеся колечки ее стали им поперек горла. И как могло быть иначе, если овечка, где проходила,- место золотила. Поздней ночью надумали поповны: если украсть овечку они не могут, так хоть выдернут у бедняжки несколько золотых завитков. Тихонько, на цыпочках, подкралась старшая дочь попа к овечке, дернула как можно больше завитков, а они не выдергиваются. Тогда она решила меньше захватить и хотела опустить руку, а рука не опускается, будто приросла к овечке. Приложила девица и другую руку, но рука, как только коснулась золотых шерстинок, так и окаменела. Ужас, страх, дрожь забили бедную. Пробует она вырваться, отдернуть руку - ни в какую! Рука и точно приросла к шерсти овечки. Не долго терпела и средняя поповна, - подкралась к дверям, чтоб тоже украсть хоть несколько кудряшек, Как увидела, что сестра уже дергает овечку, - бросилась к ней, да не тут-то было! - и ее руки тотчас приклеились к завиткам овечки и, хоть тресни, не отдергиваются. Через некоторое время не выдержала и младшая - и попалась, как остальные.