Харючи

Жили мы только вдвоём с сестрою у самого устья Харючи-Яга. И фамилия наша была Харючи. Я был холостой, она - девица. Я как-то говорю ей:
- После отца, после матери растил я тебя десять лет. Оленей у нас пятьдесят голов: ни прибавляются, ни убывают. Мы живём одни, нам скучно. К людям нам, сестра, надо двинуться. Есть такое, знаю, место: если обозом ехать, три месяца ехать надо. Семь братьев тунгусов там. У них рыбы много, гусей много. Зимой на диких оленей охотятся. Когда сказал так, стали чум разбирать. Оленей запрягли. Я передом пошёл, сестра - сзади. Четыре месяца шли. На большой хребет пришли. Тут я сказал сестре:
- Смотри!
Сестра посмотрела. Под хребтом семь чумов увидела.
- Вот это чумы тунгусов и будут.
Тут мы на хребте свой чум поставили. Потом четырёх оленей запрягли, к тунгусам поехали. Они нас хорошо приняли. Вместе жить просили. Зиму с ними мы прожили. Весна наступила, озёра вскрылись, гуси прилетели, много гусей. Наступило лето. Гуси облиняли.
Тунгусы тогда сказали нам:
- Поедем гусей бить.
Я да младший тунгус для сестры четырех черных быков запрягли. А для себя по шести белых быков. Половину дня ехали. Озеро увидали. Большое озеро. В середине озера - много гусей. Я и младший тунгус взяли по лодке. Поехали по озеру. Стали стрелять. Лодка наполнилась гусями. Я привёз три лодки, тунгус - две.
- Довольно, хватит, - сказал тунгус, - не увезти будет. Гусей на сани сложили. К чумам поехали. Лето прожили. Стала осень. Потом снег выпал. Морозы начались.
Тунгус мне говорит:
- Есть Тунгуска-река. Надо туда двинуться, оленей диких промышлять.