Повесть из римской жизни

Мы достигли Кум и уже думали пускаться далее, как явился к нам посланный от Нерона. – Он принес Петронию повеление Цезаря возвратиться в Рим и там ожидать решения своей участи – в следствии ненавистного обвинения.
Мы были поражены ужасом. – Один Петр.<оний> равнодушно выслушал свой приговор, отпустил гонца с подарком и объявил нам свое намерение остановиться в Кумах. – Он послал своего любимого раба выбрать и нанять ему дом и стал ожидать его возвращения в кипарисной роще, посвященной Эвменидам.
Мы окружили его с беспокойством. Флавий Аврелий спросил – Долго ли думал он оставаться в Кумах, и не страшится ли раздражить Нерона ослушанием?
– Я не только не думаю ослушаться его, отвечал П<етроний> с улыбкою, но даже намерен предупредить его желания – Но вам, друзья мои, советую возвратиться. – Путник в ясный день отдыхает под тению дуба, но во время грозы от него благоразумно удаляется, страшась ударов молнии.
Мы все изъявили желание с ним остаться и Петроний ласково нас благодарил. – Слуга возвратился – и повел нас в дом уже им выбранный. – Он находился в предместии города. – Им управлял старый отпущенник в отсутствии хозяина, уже давно покинувшего Италию. Несколько рабов под его надзором заботились о чистоте комнат и садов. В широких сенях нашли мы кумиры девяти Муз, у дверей стояли два кентавра.
Я сошел в сад и долго ходил по излучистым его тропинкам, осененным старыми деревьями. – Я сел на скамейку, под тень широкого тополя, – у которого стояла статуя молодого Сатира, прорезывающего тростник. – Желая развлечь, как-нибудь, печальные мысли, я взял записные дощечки и перевел одну из од Анакреона, которую и сберег в память этого печального дня:
Поседели, поредели.
<Кудри, честь главы моей,
Зубы в деснах ослабели
И потух огонь очей.
Сладкой жизни мне немного
Провожать осталось дней,