Из проповедей, бесед, заметок

Я есмь воскресение и жизнь...
Веришь ли сему?
(Иоан. 11, 25--26)
Хороню, радостно, детство. Помню, мы с матерью шли в Архангельский Собор на вынос Плащаницы. Гудели величавые колокола. Весеннее вечернее небо зажглось разноцветными огоньками мириадов звезд.
Весь я сотрясался от радости ощущения жизни. Все было мило и казалось волшебным. Но вот и Собор... Множество молящихся и огни, огни горящих лампад и свечей. Далее помню, как о. Валентин1 что-то растроганным голосом рассказывал, стоя у гроба Христова. Батюшка говорил и плакал, и все плакали, и мне захотелось заплакать. Потом запели что-то торжественное, грустное, и вдруг заколыхалась Плащаница, поднялась над морем голов и тихо поплыла вокруг храма. Как во сне, счастливый и радостный, я шел домой по плохо освещенным улицам Москвы, прижимая к груди горящую свечу, и думал о том, как хорошо жить!..
-----
Мама, -- спрашиваю я дома, -- правда, что все люди умирают? -- Да, это правда , -- отвечает она. -- И я умру? -- продолжаю я настойчиво спрашивать. -- И ты умрешь, мой мальчик . Я задумался. За что, думал я, так жестоко Бог меня обидит: ведь я так люблю жить? -- А ангелы умирают? -- Нет . -- Зачем же Бог так сделал, что люди умирают? -- с горечью заметил я. -- Нет, я не умру, я стану ангелом! Мать засмеялась: Мы, люди, не можем сделаться ангелами . -- Нет, я буду ангелом: я стану часто, часто ходить в церковь и петь с певчими, Бог сделает меня за это ангелом...
-----
Прошло много лет после этого разговора. Я собирался ехать в Петербург. Меня приняли в Инженерное Училище. Мама грустными глазами следит за моими сборами. В последний раз все домашние сели. Со слезами на глазах помолились Богу. Я подошел прощаться к матери. Ее добрые, голубые глаза ласково и грустно смотрели на меня. Мы поцеловались. Мама перекрестила меня и дала маленькую иконочку, говоря: Храни, это мое благословение тебе . Иконочка была: Нечаянная радость .
-----
Опять весна. Тепло, солнце. На улицах снега уже нет, только ручьи весело бегут и сверкают на солнце. Мы с мамой ехали к Плащанице. В первый раз после трех месяцев болезни мама, сильно исхудалая, бледная, слабая, еле сидела на извощичьей пролетке. Крупные слезы поминутно катились по лицу. Видно было, что она от радости и умиления не могла совладать со своим волнением. Подъехали к первой попавшейся на пути церкви. Со слезами на глазах, умиленная, почти без помощи соскочила она с извозчика, поднялась по ступеням на паперть и припала к Плащанице... Я заплакал...