Добрыня Никитич в отъезде

Много ли, мало ли времени прошло, женился Добрыня на дочери Микулы Селяни-новича — молодой Настасье Микулишне. Только год Добрыня с женой в тихом доме прожил, присылает раз за ним князь Владимир и говорит ему:
- Полно тебе, Добрыня, дома сидеть, надо править службу княжескую. Поезжай, расчисти прямой путь в Золотую Орду к Бекету Бекетовичу. На том пути летает Невежа черным вороном, не дает русским людям ни пройти, ни проехать. А потом езжай в Чудь-белоглазую, получи с нее дань за десять лет, да обратным путем наведайся к Сарацинскому царству упрямому, покори его Киеву.
Запечалился Добрыня, да делать нечего.
Вернулся домой, прошел к матушке Мамелфе Тимофеевне и стал ей горько жаловаться:
- Ты зачем меня, матушка, несчастного, родила? Завернула бы меня в льняную тряпочку да бросила бы камешком в синее море. Лежал бы я на дне, не ездил бы в дальние страны, не убивал бы людей, не печалил бы чужих матерей, не сиротил бы малых деточек.
Отвечает ему Мамелфа Тимофеевна:
- Я бы рада была, Добрынюшка, уродить тебя смелостью в Илью Муромца, силой в Святогора-богатыря, хитростью в Вольгу Всеславьевича, красотой в Иосифа Прекрасного, да это не в моих руках. А и сам ты не плох, Добрынюшка, незачем тебе на чужое счастье кивать. Что тебя так опечалило?
- Посылает меня князь в чужие края, с черным вороном биться, с сарацинами мириться, с Чуди-белоглазой дани брать.
Ахнула Мамелфа Тимофеевна, побежала в терем к Настасье Микулишне:
- Ты чего сидишь, Настасьюшка, золотом сорочку шьешь? К нам беда на двор пришла: отлетает наш ясный сокол, уезжает Добрынюшка на долгие годы.
Выбежала Настасья Микулишна из терема в одной белой рубахе без пояса, в тонких чулочках без чоботов, припала к стремени Добрынюшки, стала горько плакать, расспрашивать:
- Ты куда уезжаешь, сокол мой, надолго ли, когда мне мужа домой ожидать?