О Горе-горянине, Даниле-дворянине

Горе-горянин, Данило-дворянин — жил он у семи попов по семи годов, не выжил он ни слова гладкого, ни хлеба мягкого, не то за работу получил; и пошел он в новое царство лучшего места искать. И палася ему навстречу бабка голубая шапка:
- Куды, — говорит, — Горе-горянин, Данило-дворянин, путь-дорогу держишь?
Отвечает ей Горе-горянин, Данило-дворянин:
- Жил я у семи попов по семи годов, да у дядюшки князя Владимира девять лет; не выжил я ни слова гладкого, ни хлеба мягкого, не то за работу получил.
- Что дашь от добра? — говорит ему бабка голубая шапка. — Доведу тебя до места хорошего. Будешь ли, — говорит, — поить-кормить, при смерти в зыбке качать?
- Буду, — говорит Данило-дворянин, — кормить-поить, при смерти в зыбке качать.
И пошли они вместях, и довела она его до места хорошего; вот и дошли они до двора: двор как город, изба как терем, комли не отрублены, вершины на сарай загибаны.
Вот она и поставила его под окошечко, а сама в палаты вошла. В палатах живет одна себе Настасья-царевна; вот наша бабка голубая шапка вошла, помолилась, на все четыре стороны поклонилась, а Настасье-царевне в особицу.
- Эка, Настасья-царевна! Какая ты, — говорит, — хороша-пригожа, а живешь ты одна!
- Как быть бабушка! — говорит Настасья-царевна. — Уж так привелось; нет никого, так живешь и одна; что делать?
- Вот, — говорит бабка голубая шапка, — я тебе привела молодца; поглянется ли?
Сейчас в околенку брякнула, он и бежит в покои. Прибежал он в покои, Богу помолился, на все четыре стороны поклонился, Настасье-царевне в особицу. Вот он Настасье-царевне и приглянулся, и стала она с ним жить да поживать.