Железный рыцарь

Далеко ли близко ли, на севере или на юге, а быстрее всего на западе, хотя может быть и на востоке (во всяком случае, эту историю я услышал от человека, который там никогда не бывал, а ему ее рассказал еще кто-то, про которого я и вовсе ничего не знаю) затерялась среди гор одна деревенька. И все в ней выло как в любой другой деревне: и мельница, и кузница, и улицы, и огороды, и дома. Хотя может быть, дома там назывались избами, хатами или саклями, а заборы вокруг домов - оградами или плетнями, но это не так важно. Самое важное то, что в деревне этой была кузница: не будь ее, не было бы этой истории.
Кузница, как водится, стояла недалеко от окраины деревни в чистом поле. Ты, мой маленький друг, наверное, уже догадался, почему кузница всегда стоит на окраине деревни? Правильно, чтобы не раздражать жителей звонким стуком молотков по наковальне. Эта музыка понятна и приятна только настоящим кузнецам. Как раз такой вот кузнец и был хозяином этой кузницы. Он мог из железа делать все: и плуг и кольчугу изготовить, и меч и колесо отковать, и коня подковать.
Кузнеца в деревне знали все - как сейчас все знают президента или первого космонавта. Был этот кузнец возраста преклонного. Сколько точно ему было лет, не знал никто, потому что паспортов в то время не выдавали. Как его звали? Кузнец, так и звали.
Жили в той деревне люди трудолюбивые. Поэтому жили они хорошо. Были эти люди очень добрыми и справедливыми. Поэтому жили они дружно. Жили, что называется, не тужили. И вот однажды... А ты заметил, дружок, что все истории начинаются с этого слова? Можно, конечно, начинать рассказ и так: как-то раз ..., или – неожиданно ..., или - и вот пришла беда, и всяко разно еще - язык богат словами. Но больше всех почему-то рассказчикам нравится слово однажды. Мне тоже.
Итак, однажды благополучие этой деревеньки порушил неизвестно откуда прилетевший трехглавый Змей-Горыныч. Самый
настоящий! Огромный, зеленый и все его головы при дыхании извергали из пасти и ноздрей огонь. Этот огонь сжег все посевы, мельницу и много домов. Сжег бы Змей-Горыныч так всю деревню, наверное, если вы он не зажирел и не обленился. Питался он всем живым, что попадалось на его пути, поэтому вскоре почти не осталось в деревне ни коров, ни лошадей. Насытившись, он улетал в свое жилище и там отсыпался, пока не проголодается опять. А жилищем