К юбилею Стравинского

Но с великим сожалением приходится отметить тот факт, что как ни значительны были всегда талант и творчество Стравинского за все 25 лет его деятельности, как ни любила его всегда, как ни признавала, как высоко ни ценила его наша публика, театральное управление всех 25 лет никогда не отдавало ему полной справедливости и не доставляло публике возможности и случая выразить этому крупному художнику всю свою признательность. В целых 25 лет никогда не найдено было нужным отвести ему его собственный праздник, «именинный день», бенефис. Похоже это на что-нибудь? Достойно, прилично это? Десятки исполнителей посредственных, иногда жалких, фальшивых и ничтожных, широко пользовались всевозможными льготами, как ласковые телята у трех маток сосали, — одни только истинные, многозначительные таланты, как, например, Стравинский, должны были стоять в уголку, в тени, и, вероятно, с досадой и болью видели, как «фавор» порхает по другим головам. Нынче для Стравинского пришел другой час и день, — ну, и слава богу! Пусть этот час будет значителен, долог и мил. Это всем нам нужно, даже хотя бы только для одного нашего народного достоинства. Не в одной же пошлой и безалаберной итальянщине для нас все счастье! Пусть 3 января покажет Стравинскому всю меру уважения и благодарности его современников.
Я давно с любовью и участием слежу за Стравинским, за всеми проявлениями его своеобразного таланта, исполнения, декламации и пения, великолепной игры, мимики, выразительности, характеристики и потому могу представить моим читателям несколько, надеюсь, интересных и почтенных фактов и цифр.
После учения в Петербургской консерватории Стравинский, еще юноша, поступил на киевскую оперную сцену в 1873 году и пробыл в ней три года (один год у антрепренера Бергера и два года у антрепренера Сетова); в 1876 году он поступил на петербургскую императорскую сцену.
Всех спектаклей, где Стравинский участвовал до сих пор, было около 1400. Из них он исполнял Фарлафа — 132 раза, Мефистофеля (Гуно) — 125 раз, Сен-Бри — 90 раз и т. д.