Наш марксизм

Наше отношение к учению Маркса менее благоговейно. Марксизм нам не представляется догматической твердыней, каждый камень которой нужно защищать до последней капли крови или о которую надо разбивать лоб до полного сокрушения. Марксизм для нас историческое явление, разнообразное и текучее. Два момента в его процессе особенно привлекают наше внимание -- его возникновение в гениальной голове его основателя из поставленного на ноги гегельянства и его роль в русском революционном процессе. Эти два момента мы считаем нужным различать, и интерес к каждому из них вызывается различными причинами. Русский марксизм (ленинизм) важен для нас как сила, организовавшая русскую революционную стихию и ныне (с какой мерой успеха -- другое дело) организующая послереволюционное строительство. Этот марксизм -- политическая, волевая сила гораздо более, чем миросозерцание. Элемент миросозерцательный в нем вполне подчинен целям практической политики. Философия его утилитарна -- она целиком определяется политическим требованием, интересами пролетариата . Благоговейно провозглашать неприкосновенность философии Сталина и Бухарина мы не считаем необходимым. Наоборот, мы утверждаем, что именно с точки зрения утилитарной бухаринский марксизм не удовлетворителен. Интересы трудящихся не обеспечиваются метафизикой Безбожника и требуют нового миросозерцания, не связанного традициями социал-демократической ортодоксальности . Но бухаринский марксизм -- философия, не отличающаяся большой увязанностью. Ее надо развязать, выбрать из нее те составные части, которые могут быть необходимы в процессе нынешнего строительства, и посмотреть, не принадлежат ли они скорее к Евразийству, чем к ортодоксальному марксизму. Так как, по нашему убеждению, именно Евразийство становится идеологией, наиболее полезной для послереволюционного строительства, и все, что для этого строительства полезно , по существу принадлежит Евразийству. К марксизму самого Маркса подход у нас другой. В окончательной своей форме марксизм Маркса столь же утилитарен , как и ленинизм. Философские ценности, заложенные в нем, были принесены в жертву политическим задачам текущего момента. Создана была формула, которая разрешала задачи современности с большим приближением (с гораздо большим приближением, мы думаем, чем какая бы то ни была другая современная ей формула); хотя со временем и стала обнаруживаться ее все увеличивающаяся невязка с действительностью. В создании этой формулы философия играла подчиненную роль. Диалектика сохранила почетное, но не действенное место, царствовала, но не управляла. Первичной философской интуиции Маркса дано было одностороннее развитие. Монизм Маркса можно сравнить с луной: она обращена к нам всегда тою же стороной; тем не менее она шарообразна и другое ее полушарие тоже существует. Восстановить другое полушарие марксизма и значит преодолеть марксизм. Символом (и, повторяем, только символом) такого преодоления для нас стала философия Н. Ф. Федорова, в которой именно преодолевается всякий односторонний монизм, как спиритуалистический, так и материалистический, и преодолевается, мы думаем, в направлении не только истинно-евразийском, но и истинно-христианском. Материализм же Маркса (в общем процессе германской философии) был исторически необходимой антитезой одностороннему спиритуализму Гегеля. Принимаемый догматически, он, конечно, безрелигиозен и атеистичен. Но не менее безрелигиозен и рационалистический спиритуализм, из которого он вышел. Для христианского сознания не может быть выбора между материализмом и идеализмом -- оба одинаково плохи. Но так как безрелигиозная культура в гораздо большей мере воспитывалась на безрелигиозном или лже-религиозном идеализме, исторически материализм менее вреден, чем идеализм. Для евразийцев, хотя бы и не ортодоксальных , открытое безбожие марксизма (очень слабо увязанное с основной историософской интуицией Маркса) не может стать соблазном -- соблазны же псевдо-религиозного спиритуализма очень реальны и привлекательны многим. О догматической же неприкосновенности ортодоксального марксизма мы предоставляем пещись ортодоксам -- Бухарину и П. Н. Савицкому.