Англичанки романистки

За послѣднія два столѣтія романъ одержалъ верхъ надъ всѣми родами литературы: трагедія, эпопея, драма, комедія уступили ему первенство. Это было естественнымъ слѣдствіемъ развитія общества. Жизнь приняла такіе размѣры, для которыхъ рамки этихъ произведеній оказались тѣсными. Трагедія и эпопея съ ея царями, придворными, полководцами, героями могла существовать, пока жизнь общества воплощалась въ немногихъ личностяхъ, которыя держали въ своихъ рукахъ судьбу народовъ. Борьба страстей, паденіе, торжество однѣхъ этихъ личностей считались достойными служить сюжетомъ для произведеній литературы. Народъ являлся въ нихъ безличной массой для того только, чтобы сопровождать торжественную колесницу побѣдителя и привѣтствовать кликами восторга царей. Позже, когда на сцену исторіи выдвинулось среднее сословіе, его радости, печали, стремленія и узкій домашній бытъ были признаны, въ свою очередь, достойными занимать читателей и драма смѣнила древнюю трагедію. Жизнь усложнялась все болѣе и болѣе въ своемъ развитіи и размѣры драмы вскорѣ оказались тѣсными. Броженіе дикихъ силъ, искавшихъ выхода въ безпрерывной рѣзнѣ среднихъ вѣковъ, въ удальствѣ рыцарства, стихала; мысль росла и крѣпчала, время слѣпой дѣтской вѣры въ средневѣковые принципы проходило, но вмѣстѣ съ этой вѣрой и та жгучая дѣятельность, которая вызывалась этими принципами, тѣ подвиги, которые совершались во имя ихъ. Наступалъ вѣкъ Гамлетовъ, вѣкъ анализа. Размѣры драмы оказались слишкомъ тѣсными для глубокаго и подробнаго анализа всѣхъ сторонъ жизни, для полнаго выраженія критической мысли. Одинъ романъ, не стѣсненный ни условіями времени, ни сцены, могъ дать полный просторъ творчеству. Онъ давалъ возможность прослѣдить жизнь героя съ первыхъ годовъ его, уяснить вліяніе природы и общественныхъ условій; анализировать всѣ силы, изъ которыхъ выработывается человѣкъ, выказать вполнѣ всю его внутреннюю жизнь, работу его мысли, выставить въ обширной картинѣ жизнь всѣхъ сословій общества съ ихъ взаимнодѣйствіемъ и борьбой.