Жемчужинка

( Из сказок большого города )
У моего друга, известного художника, седая голова, и на лице выжжены следы ярко и расточительно прожитой жизни. Но и теперь ещё у него совсем чёрные, густые брови, глубокие, молодые глаза и до сих пор наивное, мечтательное сердце. Высокий и стройный, в серой альмавиве и такого же цвета шляпе, он очень живописен и почему-то напоминает мне средневекового барда. Мы часто видимся и много бродим по петербургским улицам. Он знает, что я не стану улыбаться над его странностями и чудачествами, и поэтому любит рассказывать мне о своей прошлой, богатой впечатлениями жизни, делиться мыслями и фантазиями.
В каком-то маленьком ресторанчике, за бокалом пива, или весной в белые ночи, когда мы до восхода солнца бродим по пустынным набережным, мы без конца говорим о любви, о светлых и жутких таинствах жизни, обо всём, что было пережито и уже стало похоже на сказку или сон. Художник преображается, его тёмные глаза светятся глубоко и таинственно.
Да и как весной в Петербурге не сделаться поэтом и мечтателем, если весь город превращается в сказку! Я говорю о ночах -- белых, необычайных ночах. На Неве чудесно. Весь город молчит, изнывает в сумерках глубоких. Одиночеством и сумеречной легендой овеяна его огромная душа. Длится невыразимая, грёзовая ночь, незаметно тает, превращается в явь. Но всё кругом ещё не похоже на действительность, это ещё полусон, тихий и грустный. И вот встаёт большое пурпурное солнце из мглистого отдаления, где золотится острый шпиц Петропавловской крепости. Лазурно струится и зыбится Нева. А здания светлеют, пронизываются лёгкой воздушностью, и весь город состоит из гармонических линий и очертаний. Сказочны зеркально-неподвижные каналы, застывшие в рамах гранитов, изломанно уходящие в перспективу прозрачных домов. О чём поёт освобождённая от будней, рассветная душа? Откуда голоса, незнакомые и родные? Они замолкнут с наступлением дня и снова спрячут свои грустные тайны; приливом повседневности сотрутся хрупкие меланхолически-прекрасные образы и воспоминания.