Жадный Канчуга

Это еще тогда было, когда звери человеческий язык понимали. Тогда тигр с удэгейскими людьми в родстве состоял. Тогда в роду Бисанка тигр желанным гостем был.
Жили Бисанка в верховьях реки Копии. Много их было. Когда все разом говорили - на Анюе слышно было.
Один год очень хорошая охота случилась. Столько охотники соболя, выдры, белки, хорька, колонка, медведя и лисицы добыли, сколько ни разу добыть не могли.
Купцы к Бисанка приехали, все товары продали: а пушнины будто и не убавилось.
Собрались Бисанка на Амур - пушнину свою продавать. Двадцать нарт снарядили. Лучших собачек в стойбище взяли. Лучшую одежду надели. Косы новым красным шнуром оплели. Шапочки из шкурок кабарги с собольими хвостами на головы надели. Белые богдо - повязки - на головы надели. Белые халаты, шелками шитые, белые штаны надели. На нарты сели, ездовыми палками взмахнули, между полозьями их вставили - собакам волю дали.
- Тах-Тах! Поть-поть-поть!
Побежали собаки. Только снег в стороны летит да полозья скрипят.
Бегут собачки, лают. Тот лай услыхав, все звери в разные стороны бегут, за деревья, за сугробы прячутся. Несутся собачки, как ветер.
Такие хорошие собачки, что без остановки летят, на ходу юколу глотают...
Через горный хребет перевалили собачки; им все нипочем; горы, реки, распадки - мчат напрямик. На верховья Ануя вышли, потом - на Хор, потом - на Уссури, потом - на Амур. Сколько ехали удэ - кто знает: весело ехали, время не считали!
А в Муллаки на Амуре - торг большой. Народу собралось отовсюду великое множество: нанайцы с Амура; нивхи, одетые в рыбью кожу, с острова; не-гидальцы с Амгуни на собаках; орочоны с далеких пастбищ, в овчинной одежде; ульчи в сохатиных унтах; орочи в оленьих торбасах... Разве всех пересчитаешь!
Торг большой.