Мальчик с горошинку

В древние времена жил-был один бай. У этого бая было много работников и батраков-издольщиков. Батраки-издольщики трудились на байской земле круглый год, три четверти урожая отдавали баю, а четвертую долю оставляли себе на пропитание.
Один из батраков-издольщиков по имени Хасан жил очень бедно. Детей у него не было. Он день и ночь работал на бая и даже не мог выбрать свободной минутки, чтобы пойти домой. Работать на байской земле приходилось много: надо было и пахать, и сеять, и поливать посевы, полоть, а когда начиналась уборка, жать, молотить и веять, затем удобрять землю и снова пахать и сеять. И так круглый год беспрерывно работал Хасан. Жена каждый день варила дома обед и приносила ему в поле.
Однажды, когда Хасан пахал на быках байское поле, жена его родила сына, да такого малюсенького, с горошину. Бедная женщина стонала и охала, жалуясь на свою судьбу:
— Что теперь делать? Отец твой работает с утра до ночи, голодный,— говорила она, упрекая сына.— А у меня сил нет нести ему обед. И родила-то тебя такого маленького, как горох, тоже мне помощничек! Куда ты такой годишься, Нохотбай (Нохот — горошинка. Бай — приставка — богатый, счастливый.)? Чтоб ты совсем зачах!
Она с трудом поднялась с постели и со слезами на глазах пошла варить обед. «Как же я теперь понесу обед мужу?» — думала она и ничего не могла придумать. Налила она похлебку в глиняную корчажку, завязала ее сверху чистой тряпкой и поставила на пол. Смотрит — к корчажке, словно горошинка, подкатился ее новорожденный сыночек и говорит:
— Мама, ты не ходи в поле, я сам отнесу обед отцу.
— Ты понесешь?— удивилась мать.— Хорош, нечего сказать! Вот еще выискался помощничек! Куда ж ты годишься-то? Ну как ты понесешь обед? Тебя самого-то надо нести на руках!
Обидно было слушать Нохотбаю упреки матери. Он разозлился, поднял корчажку и побежал, быстро семеня малюсенькими ножками. Мать так и ахнула от удивления.
Батрак Хасан с утра пахал землю в поле, очень устал, проголодался и все поглядывал на дорогу. «Что же это жена до сих пор возится? Пора обедать»,— думал он. Вдруг Хасан остановил быков, смотрит и не верит своим глазам: катится по дороге знакомая корчажка сама, а жены не видать. Пока он стоял с разинутым ртом, корчажка подкатилась почти к самым ногам, и из-под нее послышался голос: