Пятая жена

Этот сад видел тяжеловесную роскошь великих моголов. Во время громадных ливней своды его аллей, как зонтик, не пропускали ни капли воды. На восточной стороне сада река Джамна, младшая сестра Ганга, обнималась с корнями его гордых деревьев.
Сейчас этот сад — жалкое собрание нескольких деревьев с пыльной и желтой листвой. Посреди сада темнеют развалины дворца. Сквозь солнечные просветы листвы видны серые телеграфные столбы и горестная насыпь железнодорожного пути, покрытого мусором. Это — станция Делийской железной дороги Шахдара. Здание ее вы можете видеть на вершине лысого холма, открытого сухим ветрам и колючему зною.
Сад покинут и пуст. Бывает, что даже днем в него забегают шакалы. Нередко они заливисто лают возле хрупких стен хижины Фироз-хана, нищего садового сторожа.
Свеча солнца, погасая, сверкала последние минуты. Вечерние гробовщики укладывали труп белого дня в гроб сумерек и готовились опустить его в могилу запада. Деревья императорского сада стояли уже на краю могилы, и шелест их под холодным дуновением ветра звучал похоронным маршем.
Фироза, закутавшись в рваную шаль, вышла из хижины. Одна молчаливая радость освещала сердце Фирозы. Это — воплощение молодости, перед красотой которой бледнело все. Она еще не знала волнений юности и только какая-то непонятная сила искала чего-то в ее сердце. Чего? Она не знала.
Ахсан, сын помещика Хусейн-Али, с утра охотился у берега Джамны. Возле него лежала куча убитых чаек, уток и диких гусей. Слуги, друзья, знакомые — около десяти человек с ружьями — были с ним. Они хвалили его за меткость. Осыпали его приятными словами, когда он попадал. Не правда ли только богатому принадлежат все блага жизни? Неудачи — это только для бедняков. Уши богатого Ахсана были полны лестью. Тщеславие юности текло у него в жилах вместо крови. Помещик — бог в индусской деревне. Крестьяне не только считаются его подданными, они служат ему, как рабы. Помещик распоряжается их имуществом, домом, их честью. В этих понятиях был воспитан Ахсан. Он при жизни отца уже владел всем, как князь. Был он единственным сыном. Никто не осмеливался отказать ему ни в приказаниях, ни в просьбах. Две недели тому назад он заставил одну прачку отдать свой дом его другу, которому захотелось получить его.