"Мертвые души"

Душа современного человека... Сколько написано уже на эту модную тему !.. От Санина Арцыбашева до Чертовой куклы Гиппиус дистанция вовсе не столь огромного размера , как кажется на первый взгляд. Конечно, время сделало свое дело: грубый инстинктивный человек Санин успел перевоплотиться в утонченного эстета-аморалиста Юрулю; половая проблема, которая главным образом питала образы Арцыбашева в последние дни, заменена проблемой провокации , к которой прикосновенен герой г-жи Гиппиус. Изменились внешние очертания -- утончились, облагородились формы (хотя неизвестно, почему дикарь Арцыбашева благороднее эстета г-жи Гиппиус), но суть осталась прежняя. И берущий женщин Санин, и аморальный Юруля -- все это люди, родившиеся под одной звездой, отмеченные одним и тем же знаком.
Мы мертвы, мертвы давно , -- мудро уронил когда-то Сологуб, утверждавший, что в наше время живы только дети ... И к таким же мертвецам принадлежат и Санин, и Юруля, и поставленный между ними герой повести Винниченко Честность с собой . И гимн здоровой, инстинктивной жизни, якобы возвещенный Саниным, и мертвенное спокойствие, с каким творит гадости Юруля, -- все это звучит похоронным маршем для современной души. Не успели ли разве призывы к жизни того же Санина замениться проповедью самоубийства в повести У последней черты того же Арцыбашева? А о романе г-жи Гиппиус, романе написанном, признаем это, необычайно четко и тонко, -- и говорить нечего! Само название Чертова кукла говорит о мертвенности, изжитости души его героя...
Следует, однако, остановиться внимательнее на этом далеко не случайном сближении двух столь, по-видимому, глубоко различных (и по форме и по существу, казалось бы) произведениях.
Не случайно это сближение именно благодаря знаменательному совпадению! Задание и г-на Арцыбашева, и г-жи Гиппиус тождественно, ибо в его основу положено намерение показать искания современной души --души современного человека.
Идет она по путям извилистым и трудным. И если попадает, наконец, в тот тупик, из которого нет иного выхода, как или самоубийство ( У последней черты ), или провокация ( Чертова кукла ), -- то в этом случае, думается, вина лежит не на авторах, а на самой действительности, условия которой таковы, что для многих, вероятно, и нет другого исхода.