Подкованная ведьма

Жил-был кузнец. У него было двое подмастерьев, парни крепкие. Когда они в кузнице ковали скобель из железа, то не только наковальня, но и земля тряслась, и кузница дрожала, как водяная мельница, когда мелют кукурузу. Подмастерья спали на одной кровати, один с краю, другой у стены. Прошло немного времени, и тот, что спал с краю, начал прихварывать, чахнуть и сохнуть. Был он прежде румяный и такой толстощекий, что, казалось, если ударить по одной щеке, другая, того и гляди, лопнет; а тут отощал, словно его лихорадка извела. Спрашивает товарищ:
- Что с тобой, приятель, почему осунулся и чахнешь?
- Эх, приятель, - отвечает он, - плохо мне. Никто еще не попадал в такую беду, как я. Боюсь и сказать тебе, все равно не поверишь.
- Скажи, брат, все без утайки, честью клянусь, я тебя не выдам, даже если б узнал, что у тебя руки в крови по локоть. Вижу, что ты сохнешь и гибнешь, вот и жаль мне тебя стало. Ты, право, на себя не похож, тебя уж и узнать нельзя, и с каждым днем все больше хиреешь.
Тот молчит, а приятель опять спрашивает:
- Может, на тебе домовой верхом ездит?
- Много хуже. Расскажу тебе, приятель, но только пусть все останется между нами, не хочется, чтобы бабы судачили обо мне на всех углах. Знаешь ли что? Хозяйка-то наша - ведьма. Каждую ночь, как только мы заснем, приходит она к нашей кровати со своей дьявольской плетью, стегнет меня, я встаю, оборачиваюсь конем, она меня взнуздывает, потом седлает, садится на меня верхом и - айда с другими ведьмами на Аршань. Гоняет меня по полям и горам, весь я тогда в мыле, и во все стороны летит белая и кровавая пена. Как доберемся до Аршань-горы, привяжет она меня к дереву и идет на шабаш с вилами и ведьмами, а перед рассветом снова вскочит на меня, своего коня, и мчится домой, и снова я обливаюсь кровавым потом. Подъехав к дому, снимает она с меня узду, я снова превращаюсь в человека и ложусь спать, усталый и разбитый. Вот почему я чахну и сохну, вот почему хвораю.
- А ведьма каждую ночь приходит? - спрашивает приятель.