Чеховитана

Чехов -- в полосе юбилейных дат. В июле было отмечено 25-летие со дня его смерти, 30 января исполнилось 70-летие рождения, а в марте -- полвека со дня появления его первой новеллы.
Юбилейный Чехов, усилиями современной критики показан без грима . Правдивый облик подданного -- живого художника.
Очень кстати вышла первая часть огромного труда И. Ф. Масанова, занесшего в свою Чеховиану 2.765 названий книг, журнальных и газетных статей о Чехове. О нем любили говорить, что его как первую любовь, России сердце не забудет .
Тютчевские эти слова оправданы в полной мере. Но о Чехове очень много писали не только в России: на 13 году Октябрьской революции критическая литература СССР продолжает пополняться работами, посвященными Чехову. Только теперь это Чехов без легенды. Легенды о нем рассеяны. Кто поверит теперь сказке о чеховской безнадежности? Кто повторит теперь такую банальность: Чехов, певец русской интеллигенции, заражен таким же ядом пессимизма, каким болели его хмурые люди . Знак равенства, который еще так недавно ставился между Чеховым и чеховщиной стерт.
Усиленно велась борьба и против другого возвышающего обмана , развеивалась и другая легенда, которую думали подставить взамен низкой истины . Легенда, утверждающая едва ли не стопроцентную революционность Чехова. Если за чеховщиной не увидели Чехова, то теперь мы склонны перегнуть палку в другую сторону: художника, смело разоблачающего мещанство во всех его видах, писателя, горьким смехом посмеявшегося над пошлостью пошлого человеку; называют революционером, приписывают ему едва ли не марксистское миросозерцание, уверяют в его близости к рабочему классу, в его горячих симпатиях к делу освобождения рабочего класса. Все это, конечно, следует отнести на счет юбилейной преувеличенности. Да, Чехов не был нытиком, не был хмурым человеком , но основным в его миросозерцании все же была медицинская, точнее биологическая точка зрения. Чехов знал, что поколение, вышедшее в жизнь в сумерки, безнадежно больно раз'едено сомнениями, колебаниями, ренегатством. Но причины этой болезни ему были не ясны. Изучая биологию и ею пытаясь объяснить падение своих Ивановых и Лаевских, Чехов миновал социологию. Он вне ее концепций.