Два прощания

Оттого, что на улице весело и в комнатке весело. Целый сноп лучей бросило солнце в окошко. Косо протянулись они на пол и крутятся. И Пыль золотая, легкая, воздушная, танцует, к горячему весеннему солнцу нитками тонкими тянется...
Отворили форточку.
Батюшки!-- так и оглушило... Шум... гам... музыка... Ворвалось все это -- не удержишь... Точно сквозь сломанную запруду вода хлынула.
Басят автомобили... Звенят ребячьи голоса, будто кто за струны дергает... Воробьи взбеленились, хорохорятся, чувилькают -- в ушах звенит... Каждый из них с комочек навозный, а задору у петуха меньше.
А петух -- тоже!-- военкомдаром смотрит. Сурьезный, строгий, грудь дугою, голова выше всех кур на четверть... Головней убор на бекрень немножко... С бакенбардами... На ногах -- шпоры...
Красота!
Пройдется он, эдак, фертом, пробурчит недовольно под нос: ко-ко-ко, да кккак гаркнет во всю командирскую горластую глотку:
-- Здорово, ребята!..
Воробьи, пухом, кверху,-- точно сдунул их кто,-- и все по сучьям, по сучьям...
Умора!..
Митрофанов смотрит в окошко, улыбается, широко, добродушно, во всю свою круглую физию...
Обернулся, кричит: