II
В первые дни мая под ясным небом гордо несся корабль по волнам. Уленшпигель пел:
Пепел в сердце мое стучит.
Пришли палачи; огнем и мечом,
Силой пытаются нас истребить.
Щедро за подлость платят они.
Там, где были Любовь и Мир,
Поселились Предательство и Страх.
Мы живодеров разбить должны —
Бей в барабан войны!
Да здравствует гёз! Бей в барабан!
Взяли мы Бриль.
Флессинген взяли, от Шельды ключ;
Милостив бог — Камп-Веере взят.
Что же зеландские пушки молчат?
Есть у нас пули, и порох есть,
Пушечных ядер чугунных не счесть.
С нами бог — кто же против нас?
Бей в барабан войны и славы!
Да здравствует гёз! Бей в барабан!
Меч обнажен, страха нет в сердцах,
Не дрогнет рука, меч обнажен.
К чорту пускай десятина идет!
Смерть — палачу, громиле — петля!
Клятвопреступного короля
Свергнет восставший народ!
Меч обнажен — за наши права,
За наши дома, за детей и жен.
Меч обнажен. Бей в барабан!
Страха нет в сердцах, не дрогнет рука.
К чорту прощенья позор!
Бей в барабан войны, бей в барабан!
— Да, друзья и братцы, — говорил Уленшпигель, — да, в Антверпене перед ратушей они соорудили великолепный помост, покрытый красным сукном; на нем, точно король, восседает герцог Альба на троне, окруженный своими солдатами и челядью. Когда он хочет благосклонно улыбнуться, он делает кислую рожу. Бей в барабан, зови на войну!
Вот он дарует милость и прощение. Молчите и слушайте. Его золоченый панцырь сверкает на солнце, главный профос верхом на коне рядом с балдахином; вот глашатай со своими литаврщиками; он читает: прощение всем, за кем нет греха, прочие будут наказаны без пощады.
Слушайте, братцы: он читает указ, коим предписывается, под страхом обвинения в мятеже, уплата десятины и двадцатины.
И Уленшпигель запел:
О герцог, ты слышишь ли голос народа,
Гремящий, как буря? Все шире волненье,
И море готовится стать на дыбы.
Хватит поборов, хватит нам крови,
Хватит развалин! Бей в барабан!
Меч обнажен. Бей в барабан похорон!
Коготь вонзить в незажившую рану,
После убийства — ограбить… Ты хочешь
Золото с кровью смешать, чтоб напиться?
Долг исполняли мы. Верность хранили
Мы королю. Раз он клятвопреступник —
Значит свободны и мы от присяги.
Бей в барабан войны!
Герцог Альба, кровавый герцог!
Сам посмотри: лавки все на запоре,
Пекари хлеб не хотят продавать,
Чтоб не платить непомерных налогов,
Люди не кланяются тебе,
Если проходишь. Дыханьем чумы
Гнев и презренье тебя окружают.
Наша красавица Фландрия, наш
Радостный и процветавший Брабант
Стали мрачней и печальней кладбища.
Там, где когда-то, на землях свободных.
Лютни звенели и дудки визжали —
Нынче молчанье и смерть.
Бей в барабан войны!
Вместо сияющих, праздничных лиц
И беззаботно поющих влюбленных —
Бледные лица покорных судьбе,
Ждущих неправого приговора.
Бей в барабан войны!
Больше никто не услышит в тавернах
Дружного звона столкнувшихся кружек.
Больше никто в городах не услышит
Свежих девических голосов,
В песню сплетенных. Веселый Брабант
С Фландрией залиты нынче слезами.
Бей в барабан похорон!
Родина! Край исстрадавшийся мой!
Не позволяй, чтоб тебя затоптали!
Пчелы прилежные! Риньтесь роями
На ненавистных вам шершней испанских!
Трупы живыми закопанных женщин,
«Мести!» — кричите Христу.
В поле полночном бродящие тени,
К богу взывайте! Наш меч наготове.
Герцог! Тебя мы распотрошим
И по щекам потрохами отхлещем!
Бей в барабан! Выхвачен меч.
Бей в барабан! Да здравствует гёз!
И все солдаты и моряки с корабля Уленшпигеля и прочих кораблей подхватили:
Выхвачен меч. Да здравствует гёз!
И голоса их гремели, как гром освобождения.
