IX
Уленшпигель, Ламме и Неле, так же как их друзья и товарищи, отбирали у монастырей то, что монахи выманивали у народа крестным ходом, ложными чудесами и прочими римскими проделками. Делали это гёзы против повеления Молчаливого, принца свободы, но деньги шли на военные расходы. Ламме Гудзак не довольствовался деньгами; он забирал в монастырях окорока, колбасы, бутылки пива и вина и возвращался с похода, обвешанный птицей, гусями, индейками, каплунами, курами и цыплятами, ведя на веревке еще несколько монастырских телят и свиней.
— Это принадлежит нам по праву войны, — говорил он.
В восторге от каждого такого захвата он приносил добычу на корабль для пиршества и угощения, но жаловался всегда, что корабельный повар — невежда в высокой науке соусов и жарких.
Как-то гёзы, победоносно налившись вином, обратились к Уленшпигелю:
— У тебя хороший нюх на то, что творится на суше; ты знаешь все военные походы. Спой нам о них, Ламме будет бить в барабан, а смазливый свирельщик посвистит в такт твоей песне.
И Уленшпигель начал:
— В ясный, свежий майский день Людвиг Нассауский, рассчитывая войти в Монс, не нашел, однако, ни своей пехоты, ни конницы. Несколько его приверженцев уже открыли ворота и опустили подъемный мост, чтобы он мог взять город. Но горожане овладели воротами и мостом. Где же солдаты графа Людвига? Горожане вот-вот подымут мост. Граф Людвиг трубит в рог!
И Уленшпигель запел:
Где твоя конница, где пехотинцы?
Прячутся в чаще лесной до поры,
Ландыши топчут и ветки сухие.
Солнечный луч заставляет блестеть
Их загорелые смелые лица
И шелковистые крупы коней.
В рог затрубив, их сзывает граф Людвиг.
Слышите? Громко не бей в барабан!
Рысью! Поводья совсем отпустить!
Молния движется медленней. Вихрем
Мчится грохочущее железо.
Тяжесть такая — не скачет, летит.
Эй, на подмогу! Скорее! Скорее!
Мост подымается… Глубже вонзайте
Шпоры в бока боевого коня!
Мост подымается: город потерян!
Вот они, близко. Не слишком ли поздно?
В воздухе кони почти распластались.
Первым Гитуа де Шомон доскакал,
Прыгнул на мост, опустившийся снова.
Взят нами город! По улицам Монса
Конница смерчем грохочущим мчится.
Слава Шомону с его скакуном!
Бей в барабан! Надрываясь, трубите!
Это пора сенокоса, трава
Пахнет сильнее, и к небу взлетает
Жаворонок… Слава птице свободной!
Бей в барабан! Победителям слава!
Чокнемся, брат, за здоровье Шомона!
Взят нами город. Да здравствует гёз!
И гёзы пели на кораблях: «Христос, воззри на войско твое! Господь, наточи мечи! Да здравствует гёз!»
И Неле, смеясь, дудела на своей свирели, и Ламме бил в барабан, и вверх к небесам, храму господнему, вздымались золотые чаши и песни свободы. И волны, ясные и свежие, точно сирены, мерно плескались вокруг кораблей.
