ГЛАВА СОРОКЪ ПЯТАЯ.
Случилось такъ, что одинъ изъ разосланныхъ во всѣ стороны гонцовъ (кто-то изъ чужихъ) нашелъ доктора въ двадцати верстахъ отъ усадьбы генерала. Получивъ вѣсть о томъ, что одна изъ барышень Талызиныхъ зарѣзана, Шлаковъ бросился къ своимъ лошадямъ...
Старая, бѣлая тройка доктора не знала устали. Онъ когда-то случайно купилъ ее у разорившагося помѣщика (завзятаго троечника), и не разлучался съ ней. Въ корню у него шелъ косматый киргизъ, а по пристяжкамъ -- сухіе, поджарые донцы. Кучеръ Шлакова, Антонъ, служилъ у него лѣтъ двадцать. Онъ объѣздилъ съ докторомъ всѣ уголки и закоулки уѣзда -- и зналъ прекрасно дороги. Раньше онъ былъ гдѣ-то на югѣ и возилъ казенную почту. Это былъ лихой ѣздокъ, которому случалось бывать не въ одной передрягѣ...
И вотъ: на этой-то тройкѣ (про которую говорили, что она и "отъ зайца не отставала"), и съ этимъ-то кучеромъ Шлаковъ пустился въ дорогу...
Луна (какъ на зло!) закуталась въ темную наволочь. Накрапывалъ дождь. Было темно, словно осенью. И что-то жуткое было въ этой сумашедшей скачкѣ въ карьеръ, не разбирая дороги; въ этомъ топотѣ лошадей; въ этомъ иступленномъ крикѣ человѣка...
Ужасъ сѣдоковъ сообщился и лошадямъ -- и озвѣрѣлая подъ кнутомъ тройка степняковъ неслась, какъ лавина...
-- Пошелъ!!-- жадно хватала и уносила ночь...